Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой - Юлия Шилова

Но я уже не отвечала. Я стояла в туалете каквкопанная и глазами, полными ужаса, осматривала все предметы вокруг себя. Моемуразочарованию не было предела. Я ждала, я верила, что в туалете есть хотькакое-то окно и если его нет, то я обязательно найду здесь хоть какой-нибудьтяжелый предмет, из которого смогу соорудить орудие борьбы со своимипохитителями. Но в туалете ничего не было. Ничего, кроме унитаза и половойтряпки. Не было даже обыкновенной швабры, которой можно было бы дать по головеили держать самооборону. Поняв, что я обречена, я вновь прислонилась к стене итихонько всхлипнула. Теперь я твердо знала, что меня убьют. Я очень хорошо этознала.

— Подруга, ты все? Открывай дверь!

Но я не отвечала и не открывала дверь. Я тупосмотрела на потолок и не делала даже движения.

— Подруга, ты меня слышишь?! Ты вообщереагируешь на то, что я говорю?!

А затем стали раздаваться какие-то стуки,которые становились все сильнее и сильнее. Сначала отлетела защелка, а вместе стем распахнулась дверь. Мужчина взял меня за шиворот и потащил по коридору. Яначала сопротивляться и упираться ногами в стену.

— Я тебя умоляю! Пожалуйста, отпусти меня!Отпусти!!!

— А ну-ка, давай в комнату, гадина! Или я тебяраньше времени прикончу! У тебя еще есть несколько часов для того, чтобынасладиться жизнью!

— Я так наслаждаться жизнью не умею! Не убивайменя, пожалуйста.

— Давай вперед! Двигай ногами, я сказал!!!

Когда мужчине все же удалось затащить меня вкомнату и бросить на пол, я закрыла лицо ладонями и зарыдала.

— Дура, больше в туалет не просись, — усталымголосом произнес мужчина. — Раз ты по-человечески не понимаешь, то ходи прямоздесь. Под себя ходи! Недавно Калач звонил.

— И что? — Я тут же убрала руки от лица ипосмотрела на мужчину глазами, полными надежды.

— Хреновы твои дела! Вот что.

— В смысле?

— В смысле того, что Череп в кабаке сидит и вус не дует. Все тихо, спокойно. Калач ему еще раз позвонил и напомнил, а то,может, грешным делом, он ночью слишком сонный разговаривал, ничего не понял.Заснул, а утром проснулся и подумал, что ему все приснилось.

— И что?

— Ничего. Калач ему позвонил, а тот трубкушвырнул и даже разговаривать не захотел. Два раза швырнул, сказал, что ошиблисьномером. Мог бы хотя бы ради приличия попросить о том, чтобы тебя не убивали,да он и разговаривать не хочет. Вот такие дела. Так что время идет, а шансов утебя все меньше и меньше. Чует наше сердце: он Потапа грохнул, свою вину чуети, чтобы ничья была, нам отдает тебя на растерзание, чтобы не обидно было.

Дверь вновь закрылась, и я осталась одна. Уменя не было сил ни сетовать на судьбу, ни биться в истерике, ни просить опомощи. У меня вообще ни на что не было сил…

Я не знаю, сколько прошло времени, но я ужесбилась со счета. В комнате было всего одно небольшое окно, забитое досками. Яне знала, какое время суток было на данный момент, потому что комнатаосвещалась тусклым искусственным светом.

Когда за дверью послышались чьи-то шаги, янапряглась и почувствовала, что идут за мной для того, чтобы меня убить, потомучто мое время пребывания в этом доме уже истекло. Недолго думая, я залезла надиван и прыгнула на журнальный стеклянный стол. Стол тут же треснул. Взяв самыймаленький, но самый острый осколок битого стекла, я подошла к двери иприготовилась к нападению. Острое стекло в руке — это не так уж мало для самообороны.

Дверь распахнулась, и я бросилась вперед,вытянув руку с осколком, но тут же резко остановилась…