Барабаны осени. Книга 1. О, дерзкий новый мир! - Диана Гэблдон

Два охотника разом испустили одинаковые вздохи и снова расслабились.

— Майерс говорил как-то, что эти звери очень вкусные, — с тоской в голосе произнес Джейми.

Я тоже вздохнула и, запустив руку в карман юбки, достала небольшой холщовый мешочек и вложила его в руку Джейми.

— Что это такое? — Джейми с любопытством заглянул в мешочек, потом высыпал на ладонь горстку маленьких, бугристых коричневых штучек.

— Это жареные земляные орехи, арахис, — объяснила я. — Они тут кругом растут под землей. Я нашла одного фермера, он продает такие орехи на корм свиньям, и хозяйка постоялого двора поджарила немного для меня. Только с них нужно сначала содрать кожуру, — я усмехнулась, наслаждаясь тем, что наконец-то знаю об окружающем нас мире что-то такое, чего не знает Джейми.

Он бросил на меня плотоядный взгляд и раздавил скорлупу ореха двумя пальцами, обнажив сразу три ореха.

— Я невежествен, Сасснек, — сказал он. — Но отнюдь не дурак. Это совсем разные вещи, а? — Он бросил один орех в род и осторожно раскусил. Скептицизм в его глазах сменился сначала удивлением, а потом и вовсе откровенной радостью, и он уже без сомнений раскусил следующие орешки.

— Ну как, нравится? — спросила я, радуясь выражению удовольствия, которое расплылось по его лицу. — Я буду делать из этих орехов масло для бутербродов, как только мы где-нибудь устроимся и я смогу распаковать мою новую ступку.

Джейми улыбнулся в ответ, проглотил лакомство и раздавил скорлупу следующего ореха.

— Да, земля тут благодатная, особенно там, где вода рядом. В жизни не видел, чтобы столько всякой всячины росло просто так, без труда! — И он отправил в рот еще один орех. — Я вот что подумал, Сасснек, — осторожно сказал он, глядя на орехи, лежавшие в его ладони. — А что, если мы вообще останемся здесь… как ты к этому отнесешься?

Не могу сказать, что этот вопрос застал меня врасплох. Я ведь давно наблюдала за тем, как Джейми озирал жадным фермерским взглядом жирную черную землю полей и буйную растительность, как менялось выражение его лица, когда он видел лошадей губернатора и завистливо восхищался ими.

Да и в любом случае, мы ведь не могли прямо сейчас вернуться в Шотландию. Молодой Ян — да, мог, но не Джейми и не я, учитывая многие и многие проблемы… не последней из которых была и проблема, связанная с именем Лагхэйр Маккензи.

— Я не знаю, — медленно произнесла я. — Индейцы и множество хищных зверей прямо под боком…

— О, это! — тут же перебил меня Джейми, слегка смутившись. — Ну, Майерс говорил мне, что с этим не возникнет никаких трудностей, если не лезть слишком глубоко в горы.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не напомнить Джейми: губернаторское предложение как раз ведь и подталкивало нас именно в те самые горы.

— Да, но ты, надеюсь, не забыл, что я тебе рассказывала? О революции. Сейчас 1767 год, и ты слышал разговоры за столом у губернатора. Еще девять лет, Джейми, и все полетит к чертовой матери! — Мы оба прошли через войну, и ни один из нас не мог вспоминать о ней без боли. Я положила пальцы на руку Джейми, ища его взгляда. — Я ведь и раньше была права… ты помнишь.

Да, я ведь заранее знала о том, что случится у Калодена; я рассказала Джейми о судьбе Карла Стюарта и всех, кто его поддерживал.

Но несмотря на то, что и я, и Джейми знали о предстоящем, это нас не спасло. Двенадцать мучительных лет разлуки — и призрак дочери, которой он так никогда и не увидел — лежали за этим знанием.

Джейми неторопливо кивнул, поднял руку, коснулся моей щеки.

Мягкий свет маленького фонаря привлек облака зловредных насекомых; потревоженные движением Джейми, они метнулись в разные стороны.

— Да, все верно, ты знала, — мягко сказал он. — Но мы… мы ведь считали, что должны что-то изменить. Ну, по крайней мере, попытаться. Но здесь… — Он повернулся и взмахнул рукой, показывая на невидимые во тьме просторы, раскинувшиеся за деревьями. — Не думаю, чтобы эта буря меня коснулась, — просто сказал он. — Чтобы она чем-то помогла или помешала.

Я взмахнула рукой, отгоняя от лица москитов.

— Она может коснуться нас, если мы здесь останемся.

Он потер пальцем нижнюю губу, размышляя. Джейми давным-давно не брился, и при свете фонаря в его густой рыжей щетине поблескивали серебром седые волосы. Он был крупным человеком, красивым и сильным с юности, но теперь-то он уже был немолод, — и я вдруг осознала это с неожиданной радостью.

Шотландские горцы рождались для борьбы; мальчишки с гор становились мужчинами, как только они оказывались в состоянии поднять свои мечи и отправиться в бой. Джейми никогда не страдал глупым безрассудством, однако он был воином и солдатом большую часть своей жизни. Когда ему было всего-навсего двенадцать, уже никто не мог удержать его от того, чтобы вмешаться в схватку, — и неважно было, имела ли она отношение к нему лично, или нет. Теперь же, когда ему было за сорок, разум вполне мог преобладать над чувствами… во всяком случае, я на это надеялась.

Да кроме того, Джейми был прав в главном. Кроме его тетушки, с которой он пока что даже не был знаком, он не обладал тут никакими связями, способными втянуть его в грядущие события. И, может быть, зная о том, что грядет, мы сумеем как-то избежать самого худшего?

— Это очень большая страна, Сасснек… — Джейми смотрел через нос лодки на бесконечную тьму, укрывшую бескрайние просторы. — Только после того, как мы уехали из Джорджии, мы проехали столько миль, сколько не наберется, если пересечь вместе Шотландию и Англию.

— Да, верно, — согласилась я. В Шотландии, даже среди высоких пиков Горной Страны, невозможно было отыскать местечко, чтобы спрятаться от ужасов войны. А здесь — совсем другое дело; если бы мы постарались выбрать для себя территорию поукромнее, мы, пожалуй, смогли бы скрыться от всевидящего ока Марса.

Джейми склонил голову набок, улыбаясь мне.

— Я так и вижу тебя в роли хозяйки плантации, Сасснек. Если губернатор найдет мне покупателей на остальные камушки, у меня будет, я думаю, достаточно денег, чтобы послать Лагхэйр все, что я ей обещал, и еще останется на то, чтобы устроить отличный дом… такой, в котором мы жили бы припеваючи.

Он взял мою правую руку, его большой палец нежно погладил мое серебряное обручальное кольцо.

— Возможно, в один прекрасный день я увешаю тебя с ног до головы кружевами и драгоценностями, — тихо сказал он. — Я никогда прежде ничего тебе не дарил, просто не мог, — только вот это серебряное колечко да жемчуга моей матушки.

— Ты дал мне куда больше, чем вся та мишура, — ответила я, сжимая его палец. — И прежде всего ты дал мне Брианну.

Он чуть заметно улыбнулся, уставившись в палубу.

— А, да, верно. Наверное, у нее были серьезные причины… чтобы остаться там, я хочу сказать.

Я притянула его к себе, и он положил голову мне на колени.