Охота на наследника - Джен Алин

Бренсон слегка подался вперед, пытаясь говорить так, чтоб слышал его только герцог.

– Вы абсолютно правы. Некоторое обстоятельство заставило меня немного отклониться от курса. И я смогу снова на сто процентов заняться делом только после того, как устраню его.

– Да уж поторопитесь, через месяц я уезжаю во Францию, и как вам известно буду там немного занят, поэтому мое содействие имеет временные ограничения. Как только вы вольетесь в этот круг завоевав доверие лорда-канцлера, моя помощь будет уже не столь необходима. Хотя осторожность не помешает.

– Да, но сейчас есть дело поважнее, и я снова должен прибегнуть к вашей помощи, хотя понимаю, что теперь это я уже останусь у вас в долгу. Но так вышло, что доверять мне больше некому.

– Что ж, – улыбнулся тот в ответ, – иметь вас в должниках мне гораздо приятнее нежели наоборот. – Бренсон понял его намек и тоже улыбнулся. Сейчас ему как никогда нужен был человек, не задающий лишних вопросов

Последние несколько дней он провел дома. Но между ним и Джулией все было по–прежнему. Бренсон больше не спрашивал, почему она пришла. Она тоже не делала попыток объясниться, хотя, похоже, смирилась с необходимостью воспользоваться его гостеприимством.

В любом случае теперь для него ее желание не имеет ровным счетом никакого значения.

– Так чем я могу помочь?

– Мне нужно чтоб вы выступили свидетелем на свадьбе.

– Отлично, а чья свадьба?

– Моя…

Каненсдейл удивленно уставился на приятеля, однако воздержался от последующих реплик и просто улыбнулся.

– Ясно. Мне стоит еще что-то знать?

– Не думаю, хотя не удивляйтесь если невеста будет слегка на взводе. Просто знаете, в особом положении они часто бывают не в себе…

– Это мне знакомо, – понимающе кивнул Каненсдейл. – Что ж назовите дату и я к вашим услугам.

– Я извещу вас письменно, но уверяю очень скоро. А сейчас простите, мне еще надо уладить кое-какие дела относительно разрешения на брак.

– Могу и в этом помочь, архиепископ Кентерберийский весьма благосклонен ко мне.

– В самом деле? – с облегчением вздохнул Бренсон, – Вы бы избавили меня от немалых хлопот.

***

На улице стоял чудесный день, Джулия сидя у окна любовалась тихим оживлением природы. Весна постепенно наполняла жизнью травы и бутоны на деревьях. Птицы, радуясь ее теплому дыханию, подставляли свои грудки, греясь в ярких лучах. Везде царила радость и безмятежность, и только ее сердце наполняла тоска.

Почти неделю она провела под крышей своего бывшего возлюбленного и теперь не знала, как уйти, чтоб не задеть этого человека еще больше. После их последнего разговора два дня ей было совсем худо и об уходе не могло идти и речи. Сиделка не отходила от ее постели, и только на третий день ей стало лучше. На пятый она уже сама вставала с постели.

Однако покой ей только снился, каждый день, оставаясь здесь, она вздрагивала, стоило кому-то открыть дверь. Пора уже было покинуть этот дом, походило на то, что она слишком уж злоупотребляет гостеприимством хозяина. Чувство вины вызывало постоянные угрызения совести, к тому же больше чем смерти от простуды, она теперь боялась его появления и очередной ссоры.

К счастью он больше к ней не заходил, словно и вовсе забыл о ее присутствии. Это, наверное, было не трудно в таком большом доме.

Все необходимое делали слуги, все были учтивы, и никто ее больше ни о чем не спрашивал. В конечном итоге она поняла, что он и вправду просто не хотел показаться в ее глазах негодяем, выставив за дверь больную, беременную женщину. Горничная Аннет была единственным человеком, который связывал ее с жизнью за дверью, а после того, как сиделку – миссис Гейбл, отпустили, она стала еще и более общительна. Она как раз и доложила, что все прошедшие дни Редингтон был дома, и кроме того упомянула, что он принимал некую особу. Ту самую, единственную даму, бывавшую здесь раньше.

Упоминание о столь досадном факте невольно распалило ревнивый огонек. Джулия понимала, что не имеет права ревновать, тем более что она больше, как ей казалось, не любит его. Как можно любить того, кто тебя ненавидит?

Теперь ей лишь надо найти смелость встретиться с ним: сказать спасибо и осведомиться, как она может отблагодарить его за оказанную заботу. После этого можно будет погостить месяц в Бате, а дальше вернуться к матери. Может после того, как она расскажет о реакции Редингтона та смягчиться. В конце концов, можно уговорить ее снять другой коттедж, в другом месте, где никто их не знает. Она могла бы притвориться, что ее муж путешественник и его нет, поскольку он на другом континенте, например… Только бы мать посодействовала. Но окажет ли мать ей такую услугу – этого Джулия не знала.

Мысли были прерваны появлением Аннет. Увидев горничную, Джулия приветливо улыбнулась, собираясь перед отъездом поблагодарить ее за дружелюбие. Однако настороженное лицо служанки сразу заставило и ее саму занервничать.

Причина беспокойства Аннет появилась в комнате следом. Необычайно поспешно девушка положила поднос с обедом на столик, и быстро проскользнуло мимо хозяина, скрывшись за дверью. Все его боялись, и Джулия не была исключением. Вот он настоящий – злобный и мстительный человек. Маска веселого и беззаботного плута наконец сброшена.

Редингтон выглядел неприветливо, и Джулии даже показалось, что он выглядит старше, чем раньше. Возможно угрюмый вид тому причина. Безупречный костюм делал его совсем непохожим на того озорного мужчину укравшего ее первый поцелуй на берегу озера.

Джулия печально вздохнула.

Несколько секунд он молчал, стоя у порога. Она тоже не двигалась. Теперь сидя перед ним, она чувствовала себя еще более обязанной и совсем не знала, как оправдать свое неловкое положение. Он всемогущ – она никто. В ее колоде нет козырей.

– Я вижу вы совсем оправились, – строго заговорил он.

– Да, благодарю, ваше милосердие достойно похвал.

– Оставьте их себе, я уверен в ваших глазах я остался по–прежнему недостойным.

Джулия опустила глаза, не желая, что-то отрицать.

– Я в ваших похоже тоже. Поэтому просто скажите, как я могу отблагодарить вас за помощь и позвольте покинуть этот дом.

Сжав со злостью кулаки, подавляя в себе гнев, Бренсон впился в Джулию взглядом. Она не взглянула в ответ. Хочет отделаться от него, как от ненужной вещи во второй раз. Какая бессовестность! Но он теперь не тот наивный влюбленный дурак. Больше он не снизойдет до мольбы.

– О, поверьте я назначу плату, если вы повремените с отъездом до завтрашнего утра.

От двойной интонации этих слов Джулия невольно посмотрела на него широко открытыми глазами и даже слегка приоткрыла рот.

– Плату?

Бренсон не мог, не видеть испуга в ее зеленых глазах и даже почувствовал секундное удовлетворение, уловив ее мысль. На лице читалось явное отчаяние, в этот раз она поняла, что не в том положение, чтоб отказать ему. Это большое искушение воспользоваться ее беспомощностью. Сердце желало мести, мысли о сладком моменте торжества часто приходили в его фантазиях. И она заслужила такую участь….