Тот, для кого живу. Продолжение - Александра Ронис

Ксения проснулась от ожесточенного шепота, доносившегося откуда-то со стороны двери. Голоса она узнала сразу — Денис и его мама, они жарко о чем-то спорили. Что-то по поводу работы? Или ей показалось?

У изголовья вибрировал мобильник, также внесший свой вклад в ее пробуждение. Снова Влад… Они уже разговаривали с утра, вернее, Дениска разговаривал с полусонной мамой, после чего Ксения снова провалилась в сон и по-настоящему проснулась только сейчас.

Обычные реплики про самочувствие, про Дениса, про его работу и обещание заглянуть после обеда. Уже почти как само собой разумеющееся, не вызывающее ни малейшего отторжения.

Ксения спустила ноги на пол, накинула на себя халат. Голова уже практически не кружилась, не болела, немного давала о себе знать легкая слабость и все. Спрятав в кармашке халатика туалетную бумагу, она осторожно приблизилась к двери и выглянула в коридор.

— Здравствуйте, — поздоровалась, увидев будущую свекровь.

Та, тут же оборвав явно неприятный для обоих разговор, буркнула сердито, почти не глядя:

— Доброе утро.

— Ты куда? — сразу же всполошился Денис, порываясь взять девушку под локоть. — Тебя проводить?

— Спасибо, я сама, — задержавшись на пороге ровно настолько, чтобы миновать мать с сыном, Ксения на еще нетвердых ногах неуклюже пересекла коридор и скрылась в туалете.

Боже, ну и видок! Увидев собственное отражение в зеркале, девушка ужаснулась. Она, конечно, представляла, что все примерно так и выглядит, но лицезреть такую красоту воочию было нелегко. Неудивительно, что все болело, и кожа была словно чужая.

Пользуясь тем, что та часть туалета, где она сейчас находилась, запирается изнутри, Ксения стянула халат и, задрав ночнушку, рассмотрела спину в мутном, в серых разводах, зеркале. Немудрено, что она испытывала дискомфорт — чуть ли не вся спина расцвела бордовыми пятнами разных расцветок и размеров. На бедрах — та же картина. Мало приятного… Хорошо хоть кровить перестало и тянуть низ живота, но спираль однозначно придется убрать, а то страшно.

И Денис про нее узнал. Так некстати…

Денис…

Что он здесь делает со вчерашнего вечера? Она-то после принятого успокоительного вырубилась, так толком и не поняв, зачем Влад привел Дениса. Еще букет этот жуткий… При воспоминании о нем снова стало как-то нехорошо — как будто неведомая теплая волна затопила с головой, одномоментно лишив опоры под ногами, и закружила в неистовом танце. Захотелось вырваться из этой удушающей волны как из адовой парилки, с каждой секундой становящейся все горячее и горячее.

Плеснув в лицо ледяной воды в поисках желанного глотка свежести, Ксения распахнула дверь и чуть ли не выбежала в коридор, где было намного прохладнее. Прислонившись лбом к холодной стене, закрыла глаза, чтобы тут же над плечом услышать заботливое:

— Что с тобой? Тебе плохо?

Но забота в голосе Дениса почему-то вызвала отнюдь не благодарные чувства, а лишь глухое раздражение — ей так хочется побыть одной, чтобы прийти в себя, а нужно что-то отвечать, как-то реагировать на его сочувствие. Это выше ее сил…

Негромко застонав, она снова «пересекла дорогу» и скрылась у себя в палате. Парень как хвостик следовал за ней, неизменно взывая:

— Ксюша… Ксюш…

Девушка легла на кровать и в изнеможении прикрыла глаза. Вот сейчас ей точно не до Дениса. Внутри, казалось, дрожит и бьется в истерике каждая клеточка.

— Ксюш, завтрак, — напомнил через некоторое время чувствующий себя не в своей тарелке парень. Приход матери раскачал его «подвешенное» состояние, а игнор Ксении усугубил его.

— Не хочу, — еле слышно ответила девушка, добавила еще тише: — Сам поешь.

— Ксюш… — снова сделал попытку нарушить повисшее молчание Денис, но она его прервала, с отчетливой досадой в срывающемся голосе:

— Денис! Пожалуйста! Помолчи! Я не хочу говорить!

Понимала, что так нельзя, что ведет себя по-свински, но иначе не могла.

Сколько так пролежала, стараясь унять гулко бьющееся сердце и совладать с дрожащими пальцами рук, не знала. Наверное, очень долго, потому что, когда периодически чуть приоткрывала глаза, всегда находила Дениса в другой точке палаты, хотя не сказала бы, что он двигался суетливо и быстро. Он перемещался по комнате, как хотел и когда хотел, тем самым вызывая в ней непонятную злость. Испытывая непреодолимое желание встать и тоже «погулять» по палате, но не имея возможности сделать это из-за мешающегося парня, Ксения раздражалась все больше и больше, но вскоре нашла выход — просто отвернулась к стенке, зажмурилась и заткнула уши, представила, что она одна, сидит в маленьком закутке за плотной шторой, скрывающей ее ото всех. И мир перед ней как на ладони, за прозрачным и чистым стеклом. Она видит всех, ее не видит никто.

Денис наконец-то затих, устроился на свободной кровати, замер в положении полулежа. Его взгляд рассеянно бродил по комнате, изредка возвращаясь к безмолвной фигуре девушки на противоположной кровати. Мысли, до этого сбившиеся в бесформенный клубок колючей шерсти, теперь расправлялись и скручивались в тугую, но не менее жесткую, нить. В памяти давно уже застыл несмываемым пятном далекий разговор с Вороновым, а свое чересчур уверенное «женюсь» царапало душу. Недоумение, сменяющееся на жалость, в глазах отца неотступно висело перед мысленным взором.

Лох, он просто лох… Сам загнал себя в ловушку, поведясь на собственные благие порывы и не желая видеть дальше своего носа. Что тогда, несколько лет назад, что вчера! Пока он сидит здесь как прикованный, выполняя «почетную» и, видимо, совершенно ненужную ей, но нужную кое-кому другому, миссию защитника Ксю, этот «кое-кто» тем временем позорит его перед коллегами и пойдет дальше позорить его перед друзьями! С работы уже прилетело сообщение о том, что его внезапный больничный слегка напряг руководство, а вот появление по его душу мента с вопросами уже в открытую заставил начальство нервничать. Они так не договаривались!

Видя, что в данный момент Ксю явно в нем не нуждается, Денис резко поднялся с кровати так, что та заскрипела, и вышел в коридор с телефоном в руке.