Долго и счастливо - Сара Дессен

Конечно же, Эмброуз был из тех людей, которые всегда напевают. Наверное, я просто не замечала этого.

– Не пора идти за утренним кофе? – поинтересовалась я, когда он во второй раз принялся насвистывать популярную танцевальную песню, слава богу, без слов. – Ты же знаешь, что мама жить не может без кофеина.

Он замолчал.

– Подумал, ты сама захочешь сходить в кафе, чтобы увидеть Лео. Разве нет?

Я заерзала на стуле, а потом поняла, что в буквальном смысле корчусь от этого вопроса, и заставила себя успокоиться.

– Если ты не заметил, я с головой зарылась в эти карточки.

Он выразительно посмотрел на свою стопку, которая была примерно одного размера с моей.

– Ты?

– Ну да.

Я старалась, чтобы мой голос звучал беззаботно и непринужденно, вот только на самом деле не испытывала этих чувств. Но, судя по тому, как пристально на меня сейчас смотрел Эмброуз, у меня не получилось.

– Подожди, я думал, вы вчера хорошо провели время.

– Да, – подтвердила я, складывая еще одну карточку.

Они были изготовлены из плотной тисненой бумаги, а каждое имя выведено профессиональным каллиграфом. Мама всегда говорит: «Испортишь хоть одну – вычту ее стоимость из твоей зарплаты». Никогда раньше простая бумага не заставляла меня так нервничать.

– Я просто, знаешь…

Обычно, когда вы замолкаете, люди у себя в голове заканчивают предложение за вас. Но его мысли, видимо, сейчас занимала только музыка, потому что Эмброуз переспросил:

– Ты что?

– Занята, – ответила я. – К тому же это твоя работа.

– Ого. Ладно, прости. Пойду-ка я прямо сейчас, – сказал он, решив больше не допытываться.

Затем отодвинулся от стола, вскочил и, насвистывая на ходу, направился в дальний кабинет, где мама с Уильямом и несколькими сотрудниками отеля обсуждали репетиционный ужин Элинор Лин.

В тот момент я поняла, что он никогда не делал этого раньше. А значит, его переполняло счастье. В этом не было ничего криминального. И то, что Эмброуз вчера отлично провел время с Лорен, – он не говорил прямо, но все можно было понять по его насвистыванию, – не означало, что он выиграет наше пари, а я проиграю. Так что мне следовало продолжать ходить на свидания с Лео. Да, я не напевала, но собиралась сделать это.

Вот только от одной этой мысли я поморщилась. После того как Эмброуз и Лорен ушли вчера вечером, мы с Лео проболтали еще примерно час, в основном о его писательстве. Время от времени нас прерывала Джилли, приходившая жаловаться, что вечеринка ужасная и она хочет домой. Наконец около одиннадцати, когда я собралась уходить, она встретилась с каким-то знакомым ей парнем, тоже из фургона с едой, – кажется, они все друг друга знали – и решила, что хочет еще потусоваться здесь. Так что я отправилась домой на багажнике простенького велосипеда Лео, где прочувствовала каждую кочку и ямку, которая нам попалась по пути за эти несколько километров.

Когда мы остановились у крыльца, по его взгляду, который то и дело замирал на двери, я поняла, что он ждал приглашения войти. Но на подъездной дорожке все еще стояла машина Уильяма, и мне не хотелось их знакомить. Так что мы сели на бордюр рядом с лежавшим велосипедом, который буквально стал третьим и четвертым колесом между нами. Я устала от разговоров, устала вообще, поэтому пыталась придумать, как бы получше расстаться с ним, но Лео продолжал разглагольствовать.

– На самом деле, все дело в процессе, – объяснял он. – И нужно уметь покопаться, понимаешь? Фантастика – это кровь, пот, слезы и дерьмо, смешанные вместе. Это как лотос посреди грязи. Если станешь лелеять его, он подарит тебе нечто прекрасное.

Следовало признать, что поначалу это звучало необычно и драматично. Но с тех пор прошло уже несколько часов, а я все еще не понимала, о чем его книга.