Зоя - Даниэла Стил

Она с трепетом в сердце ждала продолжения рассказа,уверенная, что конец будет счастливый. После всего случившегося хоть что-тодолжно же быть хорошо. Не могли же большевики убить всех тех, кого она таклюбила… одного больного маленького мальчика и четырех девушек, которые были еекузинами и подругами, а также их мать. Неужели им мало одной жизни — жизнигосударя?! Страшнее этого уже и быть не могло. Она не спускала глаз с его лица,когда он снова заговорил, закрыв глаза, стараясь сдержать слезы. Он очень усталс дороги, и, хотя прибыл в Париж только прошлой ночью, первым делом онотправился к Зое.

— Мы вернулись в Екатеринбург ко дню рождения Алексея,но никого уже не было, — вздохнул он. — С тех пор мы находились там.Я был уверен, что они еще живы, даже когда увидел в стенах дома следы от пуль.

Она почувствовала, как у нее замерло сердце, д??ожат руки.

— Следы от пуль?! Неужели они расстреляли отца вприсутствии детей?

— За три дня до этого они убили Нагорного… он пыталсяостановить солдата, который украл медали у Алексея. Для царевича это былужасный удар: ведь Нагорный был с ним всю жизнь.

Преданный слуга, который отказался покинуть детей… Неужелиэтот кошмар никогда не кончится?

— В середине июля большевики сообщили царской семье,что их влиятельные родственники будут пытаться освободить их, поэтому придетсяперевезти их в другое место. В данный момент никто не знает, где находятсячлены царской семьи. — Зоя подумала о первых Машиных письмах, в которыхона писала, где они находились. Но кто же пытался спасти их? — Кроваваяреволюция свирепствовала с июня, и уехать было почти невозможно. Их поднялисреди ночи и приказали одеться. — Жильяр замолчал, и Зоя до боли сжала егоруки, а он посмотрел ей прямо в глаза; они остались вдвоем на необитаемомострове, все остальные исчезли… но куда? Она молча ждала продолжения рассказа.Скоро, скоро он скажет ей, что они на пути в Париж. — Они спустились вниз:царица, Николай, дети… Анастасия несла Джимми. — Это был спаниельнаследника. И Пьер Жильяр снова заплакал. — И Джой… — Сава заскулила, какбудто знала имя своей матери. — К этому времени царевич не мог идти сам,он был очень слаб… Им приказали одеться и отвели их в подвал, где им предстоялождать переезда… Николай потребовал, чтобы принесли стулья для Александры иАлексея, и он… — Жильяр говорил с трудом, — ..он посадил сына на колени,когда вошли убийцы… он прижимал его к себе, когда раздались выстрелы. —Зоя почувствовала, что сердце ее окаменело. Жильяр всхлипнул:

— Они убили всех, Зоя Константиновна… только Алексейжил чуть дольше остальных, и тогда ему проломили голову прикладом ружья… азатем они убили маленького Джимми, щенка. Анастасия упала в обморок, и, когдаона вскрикнула, они закололи ее штыками, а потом… — Зоя рыдала, не в силахповерить в то, что он рассказывал ей, — они облили тела кислотой и зарылиих в землю… их больше нет, моя маленькая Зоя… нет… никого из них… даже бедногомилого Беби. — Зоя упала в объятия Жильяра, и они зарыдали оба. Дажесейчас, спустя месяцы, он и сам не мог в это поверить. — Мы нашли Джой,которую подобрал один из солдат, она уже умирала с голода, когда они нашли ееоколо того страшного места… Боже мой, Зоя, ведь никто никогда не узнает, какдороги они нам были, как мы любили их.

— О боже… О боже… моя бедная маленькая Машка… ихдобивали прикладами и штыками… Как ей, должно быть, было страшно…

— Государь встал, пытаясь остановить убийц, но это былоневозможно. Если бы только нам позволили остаться… но это ничего бы неизменило. — Он не сказал ей, что белогвардейцы освободили Екатеринбургвосемь дней спустя. Всего восемь дней. С тем же успехом могло пройти восемьстолетий.

Зоя смотрела на Жильяра пустыми глазами. Теперь уже ничто неимеет значения. Теперь уже все и навсегда кончено… и для нее… и для них… Оназакрыла лицо руками и плакала, а он прижимал ее к себе.

— Я должен был сам рассказать тебе все… Мне очень жаль…очень, очень жаль… — Жильяр понимал, что слова слишком бледны, чтобы выразитьего чувства. Зоя сидела неподвижно, пораженная неожиданной мыслью: она не имеетправа жить, ей нужно было остаться в Царском Селе, ее тоже должны были расстрелять,бить прикладом или заколоть штыком, как Машу и Беби…

Жильяр ушел, пообещав вернуться на следующий день, когдавыспится. Уходя, он не мог заставить себя смотреть на Зою, ее лицо с потухшимиглазами выражало страшную муку. Оставшись одна, она прижала к себе Саву икачала ее на руках, плача и крича в пустоту:

— Бабушка… их больше нет… они убили их всех…

А в тишине комнаты прозвучал лишь глухой шепот, когда она впоследний раз выговорила имя своей подруги… Она уже никогда больше не сможетпроизнести снова «моя Машка»…