Зоя - Даниэла Стил

— О боже, Зоя! Твоя бабушка убьет меня! — Оназасмеялась, когда он вскочил с постели сам и поднял ее. — Одевайся… а я ведьдаже не накормил тебя!

— Я даже не заметила. — Она прыснула смехом, какшкольница, и он снова привлек девушку к себе.

— Я люблю тебя, безумица! Знаешь ты это? Я, такойстарый, обожаю тебя.

— Вот и хорошо. Потому что я тоже люблю тебя, и ты нестарый, ты мой! — Зоя нежно погладила его отливающие серебром волосы ипритянула его лицо к своему. — Запомни: что бы ни случилось с нами, яочень люблю тебя! — Это был урок, рано преподанный ей жизнью: никогда незнаешь, какое горе может свалиться завтра. Мысль эта глубоко тронула его, и онкрепко прижал ее к себе.

— Ничего не случится, малышка; ты теперь вбезопасности.

Он наполнил огромную ванну, и на мгновение ей почудилось,что она снова в особняке на Фонтанке, и, только вновь натянув свое мрачноесерое шерстяное платье и изношенные черные туфли, она поняла, что это не так.На ней были черные шерстяные чулки, чтобы не мерзли ноги, и в зеркале онаувидела сироту из приюта.

— О боже, я выгляжу ужасно, Клейтон. Как ты можешьлюбить меня такую?

— Ты прекрасна, глупышка. Каждая твоя клеточка, каждыйтвой огненно-рыжий волосок… все в тебе великолепно, — прошептал он,зарывшись в ее волосы, которые, ему мнилось, пахли цветами. — Я обожаютебя.

Они с трудом заставили себя покинуть особняк, но он понимал,что должен проводить ее домой. Зоя никак не могла остаться здесь до утра, и,поднявшись на четвертый этаж, Клейтон в последний раз поцеловал ее в мрачной,темной прихожей. Зоя открыла дверь своим ключом, и они увидели, что ЕвгенияПетровна заснула в кресле, дожидаясь внучку. Зоя наклонилась и поцеловалабабушку в щеку.

— Бабушка?.. Прости, что я так поздно, но тебе нестоило меня ждать…

Старушка улыбнулась им в полусне. У них был такой счастливыйвид. Казалось, в мрачную, промозглую комнату заглянула весна, и бабушка поняла,что не может сердиться.

— Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Выхорошо провели время? — Она смотрела на них обоих, изучая глаза Клейтона,но в них она увидела только доброту и любовь к Зое.

— Мы прекрасно провели время, — ответила Зоя, нечувствуя вины. Теперь она принадлежала ему, любимому, и это было так жеестественно, как дышать. — Ты обедала?

— Я съела остатки вчерашнего цыпленка и яйцо, котороепринес капитан. Спасибо, — сказала графиня, с трудом поднявшись. —Так мило с вашей стороны, капитан.

Клейтон пожалел, что не принес еще чего-нибудь, но он такторопился сегодня утром. И вдруг он снова вспомнил, что так и не накормил Зоюужином, и подумал, что она, вероятно, так же голодна, как и он. Они забыли обовсем на свете на долгие счастливые часы, но теперь капитан умирал от голода. И,как бы читая его мысли, Зоя с нескрываемой усмешкой взглянула на него ипротянула ему плитку шоколада. С чувством вины он проглотил кусочек, а другойположил ей в рот; она улыбнулась и пошла отвести бабушку в спальню.

Вскоре она вернулась, и они снова поцеловались.

Ему ужасно не хотелось возвращаться в свой одинокий дом, ноон знал, что это необходимо.

— Я люблю тебя, — радостно прошептала Зоя напрощание.

— Но я люблю тебя вдвое больше, — ответил Клейтонтакже шепотом.

— Как ты можешь такое говорить?

— Потому что я старше и мудрее, — пошутил он итихо закрыл за собой дверь, а Зоя осталась стоять, помолодевшая, счастливая исвободная. Постояв с минуту, она погасила свет.