Чудо для тебя - Екатерина Полянская

Настя быстро нашла нужную информацию в Сети. Новенькая иномарка — если это не шикарный кабриолет или бронированный лимузин — вполне доступна для нее. Если в кредит. На сайте «Рольфа», куда Стася попала по первой ссылке «Яндекса», даже был кредитный калькулятор, который услужливо все ей рассчитал. Что ж, мечта об автомобиле вполне осуществима.

Настя быстро сбегала к Ольге Михайловне, которая сидела на налоговой, и получила от нее справку о своих доходах. Осталось только пригласить сильный пол и посетить салон. Раз уж судьба указала ей на «Рольф» — пусть не перстом Божьим, но «Яндексом» — значит, стоит туда и пойти.

Настя сняла трубку и позвонила отцу.

— Папа, — едва поздоровавшись, Стася перешла к делу. — Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось? — обеспокоился родитель.

— Ничего. Мне нужна консультация в одном важном деле.

— Хм, именно моя?

— И твоя тоже. Я решила купить машину.

На другом конце провода помолчали. Редко удается лишить полковника Райнеса дара речи, но сейчас Насте это удалось.

— Э-э-э! А деньги? — Папа, как всегда, был донельзя практичен.

— В кредит.

— Новую?

— Конечно.

— Понятно. — Павел Александрович был до странности немногословен. — И что от меня требуется?

— Помочь выбрать конечно же.

— С радостью, дочь. Не всю же жизнь твоим правам пылиться. Когда быть готовым?

— Наверное, завтра. Я возьму день за свой счет.

— Все, понял. Звони, — отрапортовал полковник и отключился.

Настя посмотрела на трубку, послушала короткие гудки и вздохнула. Вот такой вот деловой разговор. Что ж, с Толстячком можно будет побеседовать вечером.

…За ужином Юрий выслушал Настину просьбу, неопределенно покивал и заявил:

— Извините, мне надо сделать пару звонков, — и удалился в кабинет.

— Что это с ним? — удивилась Стася.

— Позвонить пошел, — довольно безразлично ответила Анечка, выбирая маслины из салата «Цезарь».

— Так срочно?

— По твоему вопросу, наверное.

— Ой! — Настя уронила уже намотанные спагетти с вилки. — А что я такого попросила? Пойти со мной завтра в «Рольф», машинку выбирать. И все. Звонить-то куда?

— Про кредит, наверное. Сейчас он узнает, какой банк там кредиты выдает, свяжется с начальством и попросит решить вопрос прямо на месте, в салоне.

— Господи! Я не подумала… Ведь и правда, кредиты в пять минут не выдаются.

— Выдадутся, не волнуйся.

В это время вернулся Толстячок и объявил:

— Я все устроил. Завтра в одиннадцать ноль-ноль в «Рольфе» на Обручева. И какую машинку ты желаешь?

— Спасибо тебе, извини за беспокойство, — смущенно поблагодарила Настя. — Я еще не знаю, какой автомобиль хочу. Ну, недорогой, конечно.

— Ладно, завтра сама выберешь. Дело нехитрое.

— Как за картошкой сходить, можно подумать.

— Понимаешь, Анастасия, цивилизованная страна тем и отличается от дикой, что любой товар купить можно просто, без проблем. Россия пока что не идеал, но уже и не Гвинея-Бисау, — назидательно помахал вилкой в воздухе господин Рожков.

— Понятно. Теперь и мне надо позвонить, — заявила Стася, отодвигая стул. — Папу предупредить.

Едва Настя зашла в кабинет и устроилась в удобном кресле, как зазвонил телефон. Стася автоматически сняла трубку, хотя обычно это делала экономка Елена, и это было ошибкой.

— Алло! — раздался Ванин голос. — Алло!

Настя молчала, не зная, на что решиться: то ли ответить, то ли бросить трубку. Нет, глупо вести себя, как испуганная девчонка.

— Слушаю, — решительно ответила она.

— Настя! — обрадовался муж. — Настя, это ты!

— Да, это я.

— Они тебя не звали к телефону, — пожаловался Иван на каких-то неопределенных злоумышленников.

— Да, я попросила об этом Аню.

— Но почему? Настя, вернись, нам надо поговорить!

— Поговорить нам действительно надо, но я не вернусь.

— Настя, прости меня, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло.

— Не могу, я не прощаю.

Разговор стал напоминать дурную мелодраму. Что же делать? Ваня что-то быстро и горячо объяснял, клялся и извинялся, но Стася не хотела его слышать и слушать.

— Ваня, послушай меня, пожалуйста, и пойми: я к тебе не вернусь, я хочу развода…

Муж не дал ей договорить: извинения сменились обвинениями и обещаниями никогда не дать развода. Стася слушала этот бесконечный поток грязи с чувством какой-то странной жалости и легким непониманием: неужели все это всегда было в Ване, а она просто не замечала? Или что-то изменилось в ней самой, что все кажется таким ненужным?

Дождавшись паузы в Ваниных излияниях, Стася быстро проговорила:

— Предлагаю встретиться завтра вечером в кафе у «Речного вокзала», поговорить. Часиков в шесть. До свидания. — И положила трубку.

Господи, как хорошо живут люди в американских фильмах, насколько она помнит, в таких случаях герои ограничиваются фразой: «Мой адвокат свяжется с тобой». Что ей даст эта встреча в кафе? Только еще один повод понервничать. Но надо что-то решать. Так будет честнее и по отношению к себе, и к родителям, и к Ване.

Кстати, о родителях. Настя набрала номер Райнесов:

— Мам, привет. Позови папу.

— Сейчас, дорогая, — мама прикрыла трубку рукой и позвала отца. — Как ты там?

— Все в порядке. Правда. Папа рассказал тебе, что я решила купить машину?

— Рассказал. А у тебя деньги есть?

— Конечно, мам. Без денег машины не продают.

— Нам Ваня каждый день звонит, просит уговорить тебя вернуться, — грустно сообщила Алиса Владимировна.

— Мама, я не вернусь. Я вообще договорилась встретиться с ним завтра, поговорить про развод.

— Он и слышать об этом не хочет.

— Не важно. У нас нет детей, делить имущество я не собираюсь… Если он этого захочет, то я соглашусь с его предложениями, уйду в одной ночной рубашке, лишь бы поскорей. — Настя сама удивилась, с каким пылом она это высказала, и поняла, что говорит чистую правду: ей лихорадочно хотелось избавиться от статуса замужней женщины. Избавиться как можно скорей, чтобы…

Господи! Чтобы с чистой совестью начать реальное знакомство с Тагиром. Вот и приехали. Все окружающие оказались абсолютно правы: она все-таки ушла не просто от мужа. Она ушла к кому-то. К Тагиру. Пусть они ни разу не встречались, пусть она даже не знает его имени… Все равно. Как бы хотелось, чтобы в пятницу она могла уже сказать Тагиру: «Я развожусь». Конечно, идеально бы было сказать, что она уже свободна, но чудес на свете не бывает.