Чудо для тебя - Екатерина Полянская

— Я же не читаю твои письма.

— А я не пишу там ничего плохого.

— Я тоже не пишу ничего плохого.

Стася понимала, что ведет бесполезный разговор, что зря оправдывается, что все зря. Ваня не изменится никогда. Эти скандалы будут вечными. Если…

— Ничего плохого? Это называется ничего плохого? Этот твой романтический треп с этим Тагиром… — Ваня замер, пораженный какой-то догадкой. — Я все понял! Этот Тагир — твой пижон на иномарке, тот, что тогда!!!

— Ты ошибаешься.

— Ты с ним спишь! Ты мне изменяешь с каким-то пижоном! Ходишь с ним по ресторанам…

— Это была деловая встреча.

— Деловые встречи не бывают до двух ночи в ресторанах.

— Бывают. Кравцов — наш партнер.

Ваня забегал по комнате, натыкаясь на мебель. Господи, да он же пьян! Стася даже немного испугалась, она никогда еще не видела мужа в таком состоянии.

— «Наш партнер», черт побери! Твой он партнер, постельный.

— Ты говоришь глупости. — Настя старалась не нервничать, говорить спокойно, но жгучая обида душила, не давала сосредоточиться. То, что Ваня залез в ее файлы, казалось таким гадким, таким… Будто бы грязным. Просто в голове не укладывается.

— Глупости? Да я все прочитал, я все знаю. Все знают.

— Что знают? Кто все?

— Все!!! Весь дом надо мной потешается!

— Господи, да о чем ты? — Настя перестала что-либо понимать.

— То тебя привозят всякие пижоны на иномарках, то твоя шлюшка-содержанка Анька прикатит, то ты сама при всем параде отчаливаешь под вечер с этим Кравцовым…

— Баба Шура, — констатировала Стася. — И ты слушаешь эту старую сплетницу?

— Старая, не старая, а все видит. И все видят.

Иван шагнул к Стасе, схватил ее за плечи и довольно сильно встряхнул:

— Вырядилась для этого пижона, небось кучу денег потратила!

Абсурдность заявления заставила Настю окончательно выйти из себя:

— Я их сама заработала, между прочим! И не тебе указывать, как мне тратить деньги!

Иван оттолкнул ее, Стася не удержалась на высоких каблуках и неловко упала на пол, едва не выронив ноутбук. Ударилась она не сильно, но очень испугалась: никто и никогда с ней так не обращался.

— Деньги! Вот что для тебя важно, продажная… — Иван грязно выругался. — И повышение небось раздвинутыми ногами заработала!

Настя сидела на полу и не пыталась встать. Господи, как страшно. А если он ее ударит? Если…

— А теперь шашни с этим Тагиром-Кравцовым крутишь!

— Тагир — не Кравцов! — неизвестно зачем поправила она мужа.

— Ах, так их у тебя двое, значит? И Тагир, и Кравцов?

Ваня шагнул к ней, Стася вскрикнула и метнулась к двери. Муж поймал ее за руку, не успела она и двух шагов сделать.

— Ты с ними обоими спишь? Отвечай! — Иван встряхивал жену на каждом слове, все сильнее сжимая пальцы, оставляя синяки на ее плечах.

— Н-н-нет, — выдавила Стася, пытаясь не прикусить язык. — Я ни с кем не сплю!

— Врешь! — продолжал бушевать Ваня. — Врешь!..

Нецензурщина просто сыпалась горохом. Стасе захотелось зажать уши ладонями, но она боялась выпустить ноутбук из рук.

— Отпусти меня! — почти взмолилась она. — Пожалуйста, отпусти!

— Нет, ты мне скажешь правду!

— К-какую правду?

— Всю правду! С кем еще ты спишь в своем казино?

— Господи, прекрати, пожалуйста! — Настя чувствовала, что сейчас заплачет. От страха.

— Небось абортов уже десяток тайком сделала, теперь забеременеть не можешь!

Стася замерла и тихо заплакала. Господи, он совсем с ума сошел! Аборты какие-то придумал… Глупое обвинение просто лишило ее сил, окончательно. Ей уже не хотелось ничего говорить, не хотелось что-то пытаться исправить… Все, конец. Остается только…

Настя попыталась вырваться из рук мужа, но сил не хватало. Стася старалась разжать пальцы Ивана, но тот только сильней вцеплялся в ее плечи, продолжал трясти и выкрикивать какие-то ужасные обвинения. Настя несколько раз больно стукнулась о стены прихожей, куда Иван почти волоком вытащил ее. Потеряв голову от страха, Стася изо всех сил наступила острым каблуком на ногу мужа, тот взвыл и выпустил ее. Настя испуганным зайцем метнулась и выскочила из квартиры, чудом не упав, сбежала по лестнице и выбежала на улицу.

Господи, как холодно! Ночь, зима, она стоит посреди улицы в одном платье, в невесомых туфельках, в обнимку с ноутбуком и боится только одного — как бы муж не последовал за ней.