Круговая подтяжка [= Экзотические птицы ] - Ирина Степановская

В косметологической клинике работа двигалась своим чередом. Блестящий представительский автомобиль только успевал подвозить назначенных на операцию пациенток. Их тут же встречали улыбки и заботливые руки вспомогательного персонала, и в считаные минуты слегка одуревшие от происходящего женщины были раздеты, осмотрены терапевтом и снова одеты, теперь уже в шуршащие от крахмала одноразовые голубые халаты. Волосы у всех были умело убраны под специальные шапочки, ноги забинтованы эластичными бинтами, всем в нужном порядке была сделана инъекция расслабляющих лекарств, и вот уже друг за другом эти укутанные в голубое, перебинтованные и завязанные нимфы через определенные промежутки времени въезжали в операционные, чтобы выехать оттуда бесчувственными, зато потенциально красивыми. И эта потенциальная красота скрывалась до времени за повязками, кровоподтеками и отеками. Пузыри со льдом, обезболивающие лекарства, доктор-терапевт со своим фонендоскопом и аппаратом, измеряющим давление, – все было наготове.

Пожилая дама с голубыми волосами была оставлена предпоследней. Когда пришел и ее черед улечься на каталку для того, чтобы въехать в операционную на манер Клеопатры, она экзальтированно протянула руку и воскликнула:

– Нет, я всем докажу, что смогу пройти через это!

– Куда уж вы теперь денетесь с каталки-то? Конечно, докажете! – отозвалась дежурная медсестра и покатила ее вперед.

Азарцев царил, напевая, в операционной. Он лепил там лбы, носы, груди, ноги, а вместе с ними и судьбы. Юлия носилась по клинике, будто черная молния, следя затем, чтобы все остальное было в порядке. Сейчас она шепотом ругала нового буфетчика. Согласно рекомендациям лучших диетологов, больным после операции, тем, кто уже пришел в себя, должен быть подан теплый отвар шиповника и крепкий куриный бульон. Буфетчик не справлялся.

«Ну что он копается!» – Юля еле сдерживала себя. Парень же был чуть не парализован ее присутствием. Атмосфера в буфетной накалялась. В такую-то ответственную минуту в дверях показалось сильно осунувшееся лицо Саши, Антонининой дочки.

– Можно вас на минутку? – робко спросила она Юлию, и та, подумав, что Саша пришла по поручению матери сказать, во сколько завтра будут готовы обещанные булочки, вышла к ней в коридор. Саша стояла поникшая, бледная до зелени, с крупными каплями пота на лбу.

«Господи, угораздило же ее заболеть! Нельзя ее допускать до продуктов. И видимо, Антонину тоже придется прогнать. А то еще перезаразим всех пациентов».

– Ты в больницу ходила? – накинулась на Сашу Юля. – Анализы принесла?

– Мне не надо ходить. Я не больна, – чуть слышно пролепетала Саша. – Мне о другом с вами нужно поговорить…

– Что еще? Как я могу допустить тебя к работе без справки? – Юлия лихорадочно думала, что же делать. Никто, кроме Тоньки, не умел так хорошо готовить.

– Мне справка не нужна! – прошептала Саша. – Я в положении… В общем, я должна сделать аборт! – И она с отчаянием посмотрела на Юлию.

– Так вот в чем дело! – Глаза Юли сверкнули холодной неприязнью. Противные девчонки! Совершенно без ума. Юля всегда считала себя самой практичной и самой умной. Других женщин она или ненавидела, или презирала. – Но зачем ты пришла ко мне? Я аборты не делаю! – Юлии нисколько не было жалко Сашу. Ее интересовало одно – вовремя ли принесет завтра Антонина булочки.

– Я была в новом отделении, там, в углу сада. – Саша неопределенно мотнула головой. – Говорила с доктором. Он не возражает. Все равно, говорит, больных пока нет. Только ему нужно ваше письменное разрешение.