Дьявол за правым плечом - Арина Холина

В четыре Маша не выдержала. Промямлила что-то насчет внезапной болезни, похватала вещи и рванула домой. Сегодня у нее не было занятий, и она решила хоть немного поспать. С трудом разбирая дорогу, Маша добралась до дома, сорвала джинсы и рухнула в кровать. Она спала, пока из телефона не посыпались вопли и крики — Вера орала, как потерпевшая:

— Где ты шляешься, мать твою?! Мать твою мать! Ма-ша!

Маша схватила трубку и постаралась придать голосу бодрость, но Вера ее тут же раскусила и велела до ее, Вериного, приезда умыться, выпить кофе и заговорить человеческим голосом — а не хриплым, гундосым басом.

Настроение у Маши было непраздничное — она была сонная, злая — потому что разбудили, и какая-то ватная. Кофе и душ, а потом еще раз кофе несколько примирили ее с жизнью, но, если честно, ехать уже никуда не хотелось. Хотелось валяться и смотреть что-нибудь жизнеутверждающее — например, «Питер FM».

Но Вера живо настроила ее на нужную волну: она влетела, разоралась, вытряхнула из гардероба вещи, собрала наряд — плотная, полупрозрачная черная рубашка с коротким рукавом, джинсы с низкими карманами спереди и стильные серебристые босоножки. Вера сама же ее и накрасила: черные тени для век, бледно-розовый блеск, легкие румяна… Маша нацепила любимые напульсники с шипами, все свои серебряные браслеты, массивные кольца с гранатами и кулон в виде скорпиона, усыпанный турмалинами, который ей подарила Вера.

— Главное — не расстегивай блузку так, чтобы было видно лифчик! — предупредила Вера. — Так все проститутки, насмотревшиеся «Секса в большом городе», ходят!

— Проститутки?.. — протянула Маша. — А сколько они берут?

— От пятисот баксов до штуки. Это, типа, интеллигентные проститутки — в носу не ковыряются, — пояснила Вера.

— О-о! Мне сейчас лишний косарь не помешает! — восхитилась Маша. — Я моей грымзе за Гринбаум должна еще полторы тысячи.

Наконец они отправились в клуб, где полным ходом шел день рождения какого-то радио. Все ходили красивые — некоторые отчаянные дамы понадевали вечерние платья, чего Маша не любила — вечерние платья, считала она, имеет смысл носить, если ты едешь на какой-нибудь значительный фестиваль, или тебя приглашают на официозное мероприятие, а на Дне радио, где все упьются в стельку и будут орать в микрофон «Белые розы», смешно обвешиваться драгоценностями и мехами. Машу вообще страшно веселили московские домохозяйки, у которых мужья зарабатывали бешеные деньги: они были готовы пойти на презентацию гвоздей — лишь бы надеть новое платье от «Кензо». Причем Машу, как журналиста, страшно веселило, как вся эта светская хроника влияет на неокрепшие умы. Ведь если присмотреться, то большинство событий в журналах — презентация новой модели такого-то автомобиля, презентация новой бритвы с шестьюдесятью лезвиями, презентация такого-то шампанского или же день рождения радиостанции, день рождения такого-то телеканала, день рождения интернет-сайта… Первая категория, с презентациями, относилась к рекламодателям — их всегда надо было подмазать восхищенным отзывом о вечеринке, а вторые были информационными партнерами — то есть теми, кто каждый месяц пускал в эфир рекламный ролик издания на бартерной основе. А домохозяйки, которые по совместительству были любимыми клиентками всяких там парфюмерных, ювелирных и прочих домов, с превеликим удовольствием демонстрировали наряды и украшения от этих же домов — с тайной надеждой, что их заметят не только другие домохозяйки, но и светские хроникеры.

Но тут, к счастью, подобных дамочек было немного — а может, они просто растворились в толпе. Маша протиснулась внутрь, взяла у официанта бокал вина, посмотрела по сторонам, дернулась и пожелала провалиться под землю. Он, видимо, желал того же — как-то незаметно кивнул и отвел глаза, но Маша, которая отличалась умением поступать наперекор обстоятельствам и доводам разума, зачем-то широко улыбнулась и направилась прямо к Андрею.