Дьявол за правым плечом - Арина Холина

Мариша и банщица остались, а Маша с Верой вышли на улицу и пошли к машине. Маша отставала, шла медленно, втягивала носом запахи и чувствовала, что замечает очень странные вещи — например, следы. Вот след нервной женщины средних лет, которая изо всех сил изображает спокойствие и благодушие, но внутри у нее все кипит — и она сама не знает, что делать — разрыдаться или броситься на кого-нибудь с криками. Может, эта женщина всю ночь будет рыдать над «Мадам Бовари» — истерически, оплакивая собственные неудачи, а может, разругается с соседями из-за того, что у них слишком громко играет радио.

Вот след мужчины, которого скоро бросит жена, потому что он никак не может найти работу. Пока он перебивается извозом, и его страшно раздражают пассажиры, которые не знают, что раньше он работал заместителем директора в фирме у своего друга, но друг закрыл фирму, и теперь он никак не может найти работу заместителя директора в другом месте — а на меньшее он не согласен, но по профессии он — сантехник, и никто даже не пытается оценить его способности к управлению людьми. И они еще возмущаются, что нельзя курить в машине, и просят включить свое любимое радио… А жена дома — вовсе не хозяйка, посуду не моет — она ведь теперь глава семьи, но и он тоже не моет — он ведь мужик…

А вот след влюбленных, которые уже нахватались коньяку и собирались упиться до положения риз — от счастья, от того, что оно сыпалось на них через край, и они не знали, что с этим делать, потому что ни секс, ни кино, ни коньяк в принципе не могли усмирить эту радость — без повода, просто потому, что жизнь прекрасна, и они прекрасны — по отдельности, а вместе — они целая галактика… Молодые — лет двадцати, почти без денег — но наплевать, если не хватит на метро, — пешком дойдем, главное — вместе, вместе навсегда…

Город дышал всеми этими людьми, вдыхая их боль и радость, выдыхая зависть и восторг, город пел, а ему аккомпанировали брехливые помоечные собаки, машины, электропровода, шум поездов, грохот трамваев — и тут главное было услышать эту мелодию, поэзию.

И Маша поняла, что всегда-всегда для нее звучала эта музыка, всегда в ней было что-то особенное — какая-то рана, которая обостряла чувствительность и заставляла ощущать жизнь так, что не понять здоровому обывателю, в котором нет этого и мучительного, и приторного страдания, что делает звуки громче, краски — ярче, а жизнь наполняет особенным драматизмом, когда ты не просто гражданка, сотрудница, подруга, жена, или мать, а — героиня какого-то собственного внутреннего романа, который развивается в режиме реального времени.

— Знаешь… — она нагнала Веру. — Я смогу…

— Да? — растерялась та.

— Будь уверена, — кивнула Маша.

— Отлично! — улыбнулась Вера. — Тогда я покажу тебе твою новую жизнь.

Они сели в машину и медленно поехали по ночной Москве.

Новенькая трешка «БМВ»-кабриолет со свистом рассекала город. Несмотря на то что ночи были прохладные, Маша задыхалась — она даже испугалась, почувствовав, что ступни и ладони стали сухими и горячими — вот-вот потрескаются, и лицо пылало… Вера, заметив, что подруга пытается чуть ли не по пояс высунуться в окно, опустила крышу, и холодный воздух выплеснулся на Машу. Она чувствовала, как он остужает разгоряченное тело, проникает глубоко под кожу и насыщает его прохладой, она обнималась с ветром, раскидывала руки и бормотала что-то про себя, какие-то смешные присказки, в которых благодарила ветер за то, что он есть, обещала ценить его и любить — и, конечно, это было бы глупо, если бы Маша так остро не чувствовала стихию — мощь, которая способна ласкать, а способна и разрушать, уносить жизни, быть жестокой и несправедливой. И ветер отозвался — он принес звуки и запахи далеких стран, принес влажный, тяжелый, невыносимый для городского жителя аромат джунглей, когда от соцветий кружится голова, а от влаги нечем дышать, он принес запах бразильской проститутки — с горьковато-приторным оттенком дешевого кокаина и налетом пряной, дешевой еды, принес запах холодного, неприветливого моря, по которому стучал дождь, запах старой парижской квартиры, в которой было все, кроме жизни, — дорогая мебель, старинные полотна, камин, отделанный мрамором, — но в этой квартире умирал богатый старик, который так и не принял смерть, несмотря на боль, несмотря на мучения — он не смирился, не повернулся к свету, он был зол и терзал усталую сиделку; принес запах секса — потных молодых тел, которые любят друг друга, несмотря на запах горячего асфальта, любят, несмотря на то что ночь не приносит облегчения — жар идет не сверху, а снизу, когда город отдает тепло, полученное от солнца… Маша даже слышала звуки — ветер шептал, она еще не разбирала слов, но уже знала, что ветер — ее друг, что он все ей нашепчет, что он иногда будет кричать, бушевать, но они поймут друг друга…