Сыграй со мной в любовь - Мария Коваленко

Выйти из душа и окунуться в прохладу комнаты оказалось сложнее, чем открыть глаза после бессонной ночи. Хотелось вернуться, наполнить ванну теплой водой и устроить второй раунд. Остановила меня тень у окна.

— У тебя было открыто, — прекратив любоваться вечерним пейзажем, Дима повернулся ко мне. — Вода в душе шумела так долго, что я уж стал опасаться, не решила ли ты раствориться.

Сжав покрепче на груди полотенце, я закрыла за собой дверь.

— Как видишь, не растворилась.

— Вижу.

Внимательный, словно оценивающий взгляд прошелся по моему телу снизу вверх. За последние три дня я насобирала целую коллекцию таких взглядов, и этот среди них был точно самым тяжелым.

— Дим, если тебе что-то нужно, скажи сразу. Я собиралась еще немного пописать, а потом ложиться спать.

— Как вежливо ты попросила меня убраться, — на мужских губах мелькнула однобокая ухмылка, и в пару шагов Дима сократил между нами расстояние. — Завтра мне нужно будет отъехать по делам, одна неофициальная встреча, потому, если что-то будешь планировать, имей ввиду.

Я сглотнула. Заходить из-за этого ко мне в комнату не имело особого смысла. Все это Дима мог сказать и завтра за завтраком.

— Хорошо, — выдавила из себя чуть слышно.

— Если что-то нужно, скажи заранее, — жилистая ладонь коснулась моей щеки и, оставляя огненный след, прошлась по шее и ключице. Будто ласка.

— Ничего не нужно, — не в силах долго изображать безразличие я резко отстранилась. — Совсем.

— Уже и здесь есть, кому о тебе позаботиться? — голос Димы стал злым.

Как глупого котенка, потрепав по холке, меня снова окунули в лужу.

— Пока нет, но если ты так беспокоишься, решу этот вопрос как можно скорее, — я вскинула подбородок и метнула в Диму свой самый равнодушный взгляд.

— Ты здорово изменилась, птичка, — мужские пальцы заскользили вверх и, обхватив мою шею, замерли. — Внешне такая же красавица, а внутри… другая.

Слова сдавили горло сильнее рук. В нашем прошлом было много приятного, но не было ни одного признания. "Пичуга" — таким был мой потолок.

— Я никогда не была для тебя красавицей, — одним движением я вырвалась из захвата. — Пичуги милые птички, но особой красоты в них нет.

— А что-нибудь кроме слов ты слышала? — Дима резко дернул меня на себя, расплющив на каменном, возбужденном теле.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не закинуть руки ему на плечи и не поддаться на злое, откровенное предложение.

— Я была глупой влюбленной девчонкой, мало ли что мне могло показаться.

— Была… — на щеках Димы заиграли желваки.

Еще несколько секунд подержав меня в своих объятиях, он развел руки. Игра закончилась.

— Хороших снов, — кивнул, разворачиваясь на пятках.

— Тебе тоже, — сипло прохрипела я вслед.

— Обязательно.

Дверь закрылась, но я как вкопанная осталась стоять на своем месте.

Тело знобило. Шея и щеки горели огнем. Нужно было как-то успокоиться, выкинуть из мыслей последний знакомый жаркий взгляд и вернуть себе хладнокровие.

Мистика — прошло куча времени, а Дима действовал на меня так же, как и раньше. Не остужали даже его хлесткие фразы. Словно покорная собачонка, я готова была сдаться при первой же команде и одновременно порола чушь, лишь бы не показать ему свою слабость.

Безумно, неправильно, дико! Пытаясь охладить лоб, я прижалась к оконному стеклу. Впервые за последнее время стало тревожно — не совершила ли я ошибку, приехав сюда. Может, лучше было вытребовать компромисс, договориться о съемной квартире рядом, регулярных встречах и жизни на расстоянии?

Да или нет — как правильно? Будто подмигивая моим сомнениям, под окном сверкнули фары машины, и в залитом желтым светом салоне я узнала мужчину. Красивый профиль, короткая стрижка, сжатые губы… Машина резко сорвалась с места, будто ее водителю позарез нужно было оказаться в другом месте.

Ругая себя за глупость, я опустилась на кровать. Все было правильно. Я видела его прощальный взгляд, знала, что он означал.

Полотенце, за которое так держалась, бесшумно упало на покрывало, и в зеркале возле стены отразилась обнаженная молодая женщина. Высокие скулы, чуть вздернутый нос, маленькая грудь с острыми вершинками и тонкая как у девочки талия — несмотря на беременность, я почти не изменилась за два года. Все та же девчонка, с пол-оборота возбуждавшая любимого мужчину.

Его реакция на меня не изменилась. Поменялось одно — свое возбуждение сейчас он ехал сбрасывать к другой. К той, которая не стала бы спорить, не обещала бы завести любовника и уж точно не скрывала от него два года самую главную в своей жизни новость.

* * *

Дима

В отношении Лики я переиграл сам себя. Махнуть шашкой и поселить ее рядом было идиотской идеей. Вместо того, чтобы разбираться, как жить дальше, семейный тимбилдинг очень быстро превратился в курс по выживанию.

Нормальные отцы ждут появления на свет ребенка девять месяцев. За это время они успевают выдержать пляску гормонов у своей женщины, морально подготовиться к отсутствию свободного времени и новым эмоциям. У меня было лишь три дня.

За этот ускоренный период сейчас приходилось отгребать по-полной. Вначале меня коротило от долгого ожидания — Лика все же умудрилась дотянуть до последнего с переездом. Потом начало коротить от жизни рядом.

Собственный дом превратился в психушку, где единственным пациентом был я. Всего две маленькие женщины смогли сделать то, что не удавалось ватаге подчиненных. Они перевернули вверх дном мой привычный образ жизни и заставили чувствовать то, что я не чувствовал никогда.

От ядреного комплекта эмоций не спасала даже собачья усталость. Досада, радость и злость — с утра до ночи плясали гопак на нервах, а ночью, стоило на миг представить, что рядом в моей кровати, на моих простынях лежит Лика, в дневной набор вливалось желание, и становилось совсем худо.

Редкая форма мазохизма. И ведь нельзя было сказать, что я не знал, что так случится! Знал! Более того — морально готовился, дожидаясь, когда Лика привезет ко мне дочь. Однако какими же разными оказались планы и реальность!

Это было трудно объяснить, но девчонка действовала на меня точно так же, как и два года назад. Ненакрашенная, одетая в трикотажную майку и легкие брюки, с высоким хвостом на голове она будила такое желание, которое не удавалось разбудить упакованной в кружева и шелка Лене, моей последней любовнице.