Сыграй со мной в любовь - Мария Коваленко

— Вообще-то я предпочитаю юбки, — всего одно ее движение, и член, которому было все равно, что на девчонке надето, болезненно подпер ремень брюк.

— Прости, но с юбками, как и с вечерними платьями у меня проблема.

Стараясь не пялиться на тонкую полоску кожи между шортами и майкой, я крепче сжал руль.

— С тем, что мне не удастся спустить на тебя свои деньги в ресторанах и клубах, я уже смирился.

— Очень сочувствую.

Моей правой щеки коснулись теплые губы. Нежно, так что внутри что-то сжалось, и неожиданно.

— Ты, наверное, не переживешь. — Второй поцелуй, скорее всего, должен был угодить в подбородок, но я успел повернуть лицо и подставить губы.

Сладко. Ярко. Почти как секс, но гораздо опаснее. Благо поток машин к этому времени почти иссяк, а возле заправки, куда пришлось заехать, их вообще не было.

— Не пережил бы, но я умный. Если девушку нельзя отвести в ресторан, то ресторан можно привезти девушке, — гордый собой, я кивнул на пакеты сзади.

Глаза Лики мгновенно вспыхнули. Да, ради этого определенно стоило нервировать официантку десятком "А поскорее можно?" и переться к Лике в ночи.

— Черт! — ремень безопасности съехал по женской груди вниз. — Я думала, что у меня после стакана кефира уже галлюцинации обонятельные. Что там?

— Лазанья, салат и десерт, — я честно перечислил все блюда, которые мне старательно паковали в ресторане. Не упомянул лишь о бутылке Кьянти. Черт знает почему. Может просто не хотел окончательно превращать вкусный ужин в свидание.

— Дима… — не дождавшись, пока я остановлю машину возле стойки с "девяносто пятым", Лика перегнулась через сиденье и потянула самый большой пакет. — Я сейчас слюной захлебнусь.

С беззастенчивостью ребенка, она достала из пакета контейнер и открыла.

— Боже, — розовый язычок скользнул по губам, — никогда в жизни не ела лазанью от шеф-повара. А как она пахнет…

В моей жизни были женщины, которые на дух не переносили ничего из теста. Была Нина, которая изматывала себя диетами после каждого куска торта или шоколадки. Но никогда не было таких, что готовы были устраивать пир ночью на заправке.

— Кто-то из нас живым не доедет, — авторитетно произнесла девчонка и полезла за вторым пакетом.

Противостоять ее напору было невозможно. Да, я мог включить "сурового отца" и рявкнуть что-то вроде "Еда только за столом" или "Машина не место для ужина", но от Ликиной сумасшедшей непринужденности и простоты мне вдруг неожиданно на душе стало тепло. Вроде бы сущая ерунда, а на роже расползлась такая улыбка, что щеки начинали болеть.

— Ладно, — я толкнул дверь. — Невозможно с тобой делать красивые жесты.

Лика с двумя пакетами в руках непонимающе уставилась на меня, но пояснять я ничего не стал. В магазинчике на заправке все еще горел свет, и пока кое-кто не захлебнулся слюной, следовало хоть как-то спасти ситуацию.

— Это, конечно, не столовое серебро моей бабки, но что смог достать, — вернувшись спустя пару минут, я протянул Лике упаковку одноразовой посуды.

Выражение ее лица нужно было фотографировать. Даже Нина, когда я подарил ей обручальное кольцо с огромным бриллиантом, не смогла раскрыть глаза так широко.

— Дима, а супермен тебе случайно не брат? — в мгновение ока девчонка вынула из упаковки две тарелки и вилки.

Теперь это точно был конец. Первый в моей жизни романтический ужин на ковре перед камином летел псу под хвост. Нечеловеческий для мужика подвиг, а меня обломали на первом же пит-стопе.

— Скорее Джокер, — я уселся рядом. — Поверь, когда мы доберемся до финальной точки маршрута, ты поймешь почему.

Лика снова облизала губы. В этот раз, уверен, осознанно.

— Ради такой вкуснятины я готова пострадать.

С легкой руки одной шустрой пичуги торпеда Мазератти в мгновение ока превратилась в обеденный стол. Если бы машина могла чувствовать, сейчас у нее наверняка был бы шок.

— Если когда-нибудь мне надоест моя писанина, стану фуд-блогером, — последний раз жадно потянув носом аромат лазаньи, Лика ловко распилила ее пластиковым ножом на две части и разложила по тарелкам. — И обязательно начту ходить по ресторанам, чтобы пробовать такую вкуснотищу, а потом нормальным человеческим языком описывать, как мне было хорошо.

Смиренно ожидая, когда меня обслужат, я на миг представил, что "запасная" мечта девчонки сбылась. Оранжевые шорты и белоснежные накрахмаленные простыни. Удобные простенькие сандалии и дорогой мраморный пол. Открытый любопытный взгляд и способные просканировать до последней копейки глаза официантов.

Это было так же нелепо, как и то, что мы сейчас делали. Ресторан и заправка, лазанья от итальянского шеф-повара и пластиковые вилки — сочетание несочетаемого. Глюк матрицы. Как тридцати шести летний мужик, у которого, похоже, досрочно бахнул кризис среднего возраста, и молодая, бесшабашная девчонка, которая только-только начала распускаться.

— Дима, мне кажется, я начинаю в тебя влюбляться, — когда половина еды уже была в нас, Лика откинулась на спинку сиденья и блаженно закатила глаза.

— Только кажется? — я не удержался и, обхватив ее голову за затылок, притянул к себе. Глаза в глаза.

— Боюсь, Боржоми пить уже поздно, — она улыбнулась одним уголком губ. — Но ты не переживай. Ждать… лазанью каждый день я не стану. Мы, пичуги, сообразительные пташки.

Какая-то из этих фраз кольнула меня сильнее других. Признание или "не переживай" — так, с ходу, было не разобраться. Наверное все-таки вечер был слишком долгим. Работа, пустая квартира — серому веществу в черепушке пора было предоставить заслуженный отдых.

Стараясь больше не о чем не думать, я погладил большим пальцем по щеке Лики, а потом сделал то, что следовало сделать еще до ужина — перетянул Лику к себе на колени и накрыл малиновый рот своими губами.