Поцелуй скорпиона - Марина Кистяева

Девушка молча наблюдала, как он приближается. Больше ничего не говорила. Подождала, когда он развяжет путы, и лишь тогда сказала:

– Я хочу попить.

– Вина?

– Воды. Можно?

– Ты меня провоцируешь?

Она пожала плечами.

– Я же пленница в твоем доме? Надо так понимать, Демид-Демон?

Она негласно бросала ему вызов. Даже неосознанно приподняв подбородок, не подозревая, какие чувства пробуждает в нем. Демид любил вызов, любил борьбу. Его сущность требовала ввязаться в драку, пусть и словесную. Заглянув в глаза Киры, он приглушенно выругался и направился за водой.

– Может, минералки?

– Просто воды. И, кстати, где я нахожусь? Ты увез меня из Питера? В какую страну? И сколько времени я находилась без сознания?

– Мать твою! – он всё же не сдержался. – Кира! Ты из меня кого делаешь? Монстра?!

– Ты хуже монстра, Сакронский.

– Аристократочка…

– Дай мне всё же воды.

Она протянула руку, и он залип на ней. Тонкая, с прозрачной кожей, с такими же маленькими, тоненькими пальчиками, без каких-либо украшений. Маникюр бледно-розовый, абсолютно не броский. И между тем хотелось припасть к этой ладони, сжать её своей большой, широкой, и никогда не выпускать.

Присвоить.

Сделать своей.

Чтобы всегда – рука об руку. Рядом.

Сбросив наваждение, Демид прошел к кровати и протянул стакан с водой Кире. Та взяла его и большими громкими глотками осушила. Нервничала его кроха, хоть и пыталась держаться.

Кира вернула стакан, после чего подтянула ноги к груди и положила подбородок на колени.

– Что – драться не будешь, Киррраа?

– А что с тобой драться, Демон-Демид. Мы с тобой в разной весовой категории.

Её голос прозвучал на удивление тихо и спокойно. Демид никак не мог уловить её настроение, оно у неё походило на самые крутые американские горки – то вверх, то вниз.

Его самого штормило вместе с ней. Готовился к одному – получал другое.

– Ты в Питере, – немного раздраженно бросил он, с грохотом ставя стакан на ближайший комод. – И без сознания ты пробыла пару часов.

– То есть я сейчас могу вызвать такси и уехать?

– Нет!

– Что же ты рычишь постоянно, Демид?

– А что ты постоянно от меня прячешься, Кира? Я дал тебе время! Я не трогал тебя долбанных полгода! Я подыхал вдалеке от тебя, – как бы Кира ни пыталась казаться равнодушной, он заметил, как оборвалось её дыхание, а жилка на шее запульсировала сильнее. – Я так больше не могу. А ты, Кира, ты – можешь?

Она закрыла глаза. Он знал – она не будет врать.

– Когда я в тебя выстрелила, мне показалось, что пуля вошла в меня. Почему я нажала на курок, до сих пор не понимаю. Ты искусный манипулятор, Демид, этого у тебя не отнять. Никогда не забуду те минуты… Никогда! И тебе их не прощу.

Он вздрогнул. Она говорила и смотрела на него. Следила, какой эффект дают её слова. Не оставляют ли его равнодушными.

Нет, кроха, не оставляли. Сдирали шкуру живьем. Заставляли гореть заживо. Демид молча позволял ей выговориться – насладиться маленькой местью.

Пусть говорит, сладкая.

Он заслужил.

– Мир оборвался, потемнел. Я ведь реально решила, что убила тебя. Уже потом услышала голоса и не поверила своим ушам. Ты всё подготовил. И каскадеров, и «вертушку», что ждала тебя внизу, и профессиональных спасателей. Когда ты только успел? Хотя… с твоими деньгами, связями и возможностью. Поэтому мы задержались во Франции? Да? Ты всё подготавливал. Можешь мне не отвечать. Уже не имеет значения. Надо было говорить тогда… Что ж, Демид Сакронский, мои поздравления. Твой план сработал безупречно. Впрочем, думаю, как всегда. Узел Судьбы ты разорвал. Ты мне больше не снишься. Подозреваю, я тебе тоже. У меня только единственный вопрос – почему я здесь?

Сакронский не заметил, как сжал руки в кулаки. Кира уложила его на лопатки, даже не встав с кровати. Словами. Одним словом за другим. Тоном, в котором не чувствовалось ничего – ни гнева, ни раздражения. Лишь отчуждение. Она сознательно отгородилась от него невидимой стеной. Он может подойти к ней, сжать в объятиях, зацеловать до одурения, вызвать в ней желание, чтобы через час снова натолкнуться на эту же долбанную стену.

– Потому что я больше не могу без тебя жить.

Демид не думал, что однажды произнесет нечто подобное вслух. Сколько лет он мечтал избавиться от Киры, мечтал жить отдельно от неё, не видеть её по ночам, трахать других девочек, при этом не держа в голове её образ, не чувствовать, как пусто от того, что рядом не она.

Увидел на фото, познакомился, попробовал – пропал.

Она имела право на злость, имела право на вопросы.

Она имела право на него.

Кира, услышав его признание, вздрогнула. Её реснички затрепетали, на щеках появился румянец, но она поспешила его спрятать за руками, которыми накрыла лицо.

– Кира…

– Молчи.

Он хотел сделать к ней шаг, но натолкнулся на резко выброшенную вперед руку. Повинуясь её жесту, он остановился, не сводя с неё пристального взгляда. Она же, в отличие от него, смотрела куда угодно, только не на собеседника.

– Ты… сейчас что делаешь… – глухо отозвалась она. – Объясняешься?

– Да.

Кира мотнула головой и немного неуклюже встала с кровати. Сакронский снова остался стоять на месте. В горле драло так, что слова спотыкались о невидимые камни-колючки. Он наблюдал, как она идет в сторону окна. Босиком, едва касаясь пальчиками, обтянутыми капроном, ворсистого ковра. Он разул её, когда укладывал.

Кира подошла к окну и встала спиной к Демиду, устремив взгляд в ночь. Спина прямая, плечи расправлены, голова не опущена. Демид многое отдал бы, чтобы знать, о чем она думает.

Он больше не мог оставаться на месте. Расстреливайте его, снимайте кожу живьем, избивайте до полусмерти, но ему необходимо находиться как можно ближе к его Аристократочке. Снова вздыхать её неповторимый запах.

Демид преодолел разделяющее их расстояние, встал за спиной Киры и незаметно для себя опустился на колени, положив руки на бедра девушки. Из-за того, что в комнате стояла тишина, он слышал, как Киры шумно втянула в себя воздух, а потом замерла.

– Трусы верни.

Он ожидал от неё какой угодно реплики, но Аристократочке снова удалось его удивить.

– Они мои.

– Ты их не покупал, чтобы они были твоими.

– А если я скуплю тебе весь бутик с нижним бельем, ты будешь носить купленное мною?

Диалог подразумевал игривую интонацию, тогда отчего у Демида ещё сильнее скрутило внутренности? Он, находясь за спиной Киры, жадно втягивал в себя её запах. Как сумасшедший, как безумно влюбленный, как окончательно лишившийся рассудок. Его потрясывало от внутреннего напряжение, с которым никак не удавалось справиться. Внешне он оставался совершенно спокойным, годы тренировок и натаскивание отца не прошли даром.