Нечестивец - Шеннон Дрейк

Определенно, он — злобный интриган, и таких больше нет во всем мире, решила Камилла. Да, она соблюла достоинство и не хлопнула дверью, выходя из его комнаты. Зато с наслаждением грохнула дверью своей спальни. Просто здорово! Жаль, не сломала, так чтобы с петель слетела!

Но дверь, разумеется, была прочной. Петли — надежными. Древними. Они прослужили сотни лет — и протянут еще столько же.

Камилла беспокойно бродила по комнате и злилась, сама не зная почему. Граф сам попросил ее быть его глазами и ушами — а теперь не доверяет ей! Итак, он много лет знает свою драгоценную Эвелин. Она была лучшей подругой его матери. Она была… Кем? Кем она была ему? Любовницей? И ребенок, Элли…

— Какое мне дело? — прошептала она себе под нос с несчастным видом.

Но это дело задевало ее. Брайан был для нее всем, даже когда она злилась на него. Такой высокий и неукротимый, наделенный внутренней энергией и страстностью. Она знала все оттенки его голоса, помнила прикосновение его широких ладоней и длинных пальцев. Она не раз смотрела в его глаза…

— Он и в самом деле чудовище, — громко сказала она, хотя знала: все дело в том, что она поняла его.

Он привлекал ее своей страстностью точно так же, как и глубоко запрятанной нежностью, иногда туманившей его взгляд, когда он смотрел на нее.

Расхаживая по комнате, Камилла призналась себе, что не следовало делиться с ним подозрениями относительно тех, кого он любит и кому доверяет. Ведь никаких доказательств у нее не было.

Очаг догорал. Камилла поворошила дрова и глубоко вздохнула, вспомнив, что завтра ей предстоит особенно тяжелый день. Благотворительный бал затянется до ночи. И у нее теперь есть платье, ее чудесное платье. Несколько минут она сможет покружиться в его объятиях, счастливо улыбаясь.

Покусывая губы, она переоделась в ночную сорочку, приготовленную для нее Эвелин, и забралась в постель. Ей не хотелось оставаться в темноте, и она оставила гореть лампадку на тумбочке. Затем взбила подушку, намереваясь как следует выспаться.

Но сон не шел.

Камилла никогда не боялась мумий и заклятий. Но после всех тревог прошедшего дня невольно поеживалась в постели. Она вспомнила тот голос… Перевернувшись на бок, снова взбила подушку и замерла.

Вот и снова… тот звук. Словно камень скрежещет где-то глубоко в подполье. Словно сам замок, ворочаясь, глубоко вздыхает в ночи.

Она выскочила из постели и прислушалась. Ничего. Теперь… снова.

Камилла пугливо озиралась по сторонам, но чувство страха было невыносимо — ей хотелось выбежать в холл, зажечь свет, закричать во всю глотку — ну почему же никто не просыпается и не беспокоится!

Нет! Она не побежит в холл. Интуиция подсказывала ей: не делай этого, что бы там ни было! Ее взгляд остановился на портрете Нефертити, и она вспомнила его слова: «Если я вам понадоблюсь, просто оттяните левый край портрета».

Она постояла в нерешительности, припомнив, как они расстались за ужином. Но ждать было еще хуже. Она решительно подошла к портрету, положила руку на раму слева и потянула ее на себя.

В стене открылся проем. В его апартаментах было темно, только слабо светился очаг.

— Брайан? — шепотом позвала она.

И тут же ей захотелось закрыть панель и притвориться, что она и не открывала ее. Внезапно она поняла, почему не выскочила в холл и не закричала. Ей хотелось войти к нему без свидетелей. Она все еще сомневалась в его здравомыслии, казалось, он сам своим поведением и создал всю эту драматическую возню вокруг себя. Однако…