С первого взгляда - Николас Спаркс

— Мы до сих пор не выбрали имя ребенку, — сказала Лекси.

Был вечер в начале августа. Лекси и Джереми сидели на веранде нового дома. Хотя они еще не переехали окончательно, но рабочие ушли вечером, и можно было полюбоваться на реку. Спокойная гладь воды походила на зеркало, и казалось, что кипарисы на противоположном берегу стоят верхушками вниз.

— Я решил предоставить это тебе, — сказал Джереми. Он обмахивался журналом — взял, чтобы почитать, а потом понял, что жарким летним вечером можно найти куда лучшее применение для «Спортс иллюстрейтед».

— Это же наш ребенок. Я хочу знать твое мнение.

— Я уже говорил, но тебе не понравилось.

— Я не собираюсь называть нашу дочь Мисти.

— Мисти Марш? Почему бы и нет?

Джереми предложил это имя неделю назад, полушутя. Лекси так возмутилась, что с тех пор он ее поддразнивал.

— Исключено. — Лекси, в шортах и просторной футболке, раскраснелась от жары. Ноги у нее начали отекать, поэтому Джереми притащил старое ведро, на которое жена могла их положить.

— Тебе не кажется, что «Мисти» хорошо звучит?

— Ее будут дразнить. Все равно что назвать ребенка Шнелли Марш или как-нибудь в этом роде.

— Я приберегу это имя дли ее брата.

Лекси засмеялась:

— Да уж, он будет по гроб жизни нам благодарен. Я серьезно, неужели у тебя нет никаких идей?

— Нет. Я же сказал — придумывай что хочешь.

— В том-то и проблема. Не могу решить.

— Ты же скупила все сборники детских имен. У тебя огромный выбор.

— Я хочу, чтобы имя подходило.

— В том-то все и дело. Не важно, что мы выберем — прямо сейчас ей ничего не подойдет. Ни один младенец не выглядит как Синди или Дженнифер, все они похожи на гадкого утенка.

— Неправда, дети очень милы.

— Все одинаковые.

— Нет. Предупреждаю заранее, я крайне разочаруюсь, если в яслях ты спутаешь нашу дочь с другой девочкой.

— Зря беспокоишься, там же будут карточки с именами.

— Ха-ха. Все равно ты должен знать, как она выглядит.

— Она будет самой красивой девочкой в истории Северной Каролины. Фотографы со всего света будут толпиться вокруг и говорить: «Как хорошо, что у нее папины ушки».

Лекси снова засмеялась:

— И ямочки.

— Да. Спасибо, что напомнила.

Она взяла Джереми за руку.

— Волнуешься насчет завтра?

— Не могу дождаться. Конечно, первая сонограмма — это всегда волнующе, но вдобавок… теперь мы ее увидим.

— Хорошо, что ты идешь со мной.

— Шутишь?! Я бы в жизни такое не пропустил. Сонограмма — самое приятное во всем этом. Надеюсь, врач распечатает снимок, чтобы я мог похвастаться перед приятелями.

— Какими приятелями?

— А я тебе не говорил? Перед Джедом, конечно. Да Боже мой, он меня просто ни на минуту не оставляет в покое, то и дело звонит, чтобы потрепаться.

— По-моему, ты перегрелся на солнце. В последний раз ты жаловался, что Джед по-прежнему не говорит тебе ни слова.

— Ах да. Все равно. Я хочу фотографию нашей дочери. Наконец я увижу, какая она красавица.

Лекси изогнула бровь.

— Значит, ты теперь уверен, что это девочка?

— Полагаю, ты меня убедила.

— А как насчет способностей Дорис?

— Я по-прежнему утверждаю, что при раскладке «пятьдесят на пятьдесят» Дорис угадала правильно. Повезти могло любому.

— Все еще не веришь, да?

— Я скептик.

— Ты мужчина моей мечты.

— Правильно. — Джереми кивнул. — Вспоминай об этом почаще.

Лекси заерзала, как будто ей вдруг стало неудобно, и поморщилась.

— А что ты думаешь о свадьбе Родни и Рейчел?

— Что ж, брак — это хорошо. Прекрасный общественный институт.

— Прекрати. Тебе не кажется, что они торопятся?

— Кто мы такие, чтобы так говорить? Я сделал тебе предложение через несколько недель после знакомства, а Родни знает Рейчел с детства. Скорее, они должны задаться этим вопросом, а не мы.

— Я не сомневаюсь, что они задаются, но…

— Подожди, — перебил Джереми. — Думаешь, они обсуждают нас?

— Уверена. О нас многие говорят.

— Правда?

— Ну да, — сказала Лекси, как будто ответ был очевиден. — Бун-Крик — маленький город. Мы все обсуждаем всех. Выясняем, как у них дела, спорим, правы они или нет, и решаем чужие проблемы, заперевшись в четырех стенах. Разумеется, никто не признается, но все здесь этим занимаются. Своего рода образ жизни.