Наивны наши тайны - Елена Колина

Но ненависть — слишком сильное для повседневной жизни чувство, и вслед за ненавистью пришел покой. Она и рассказывать ему стала лучше, так, как он требовал, и вообще отношения сложились очень удобные. Именно тогда Кирилл и дал ей деньги на ресторан, намекнув, что прежде у нее было немного возможностей изменять ему, а при новых, светских обязанностях, появившихся в Ларисиной жизни, у нее будет значительно больше поводов для... для того, что ему в данный момент необходимо. Нормальный обмен.

Вообще-то, Лариса была не сильна в анализе своих, а тем более чужих влечений, но когда дело касается себя самого — начинаешь чувствовать кожей, и Лариса поняла, что восемь лет жизни ничего для Кирилла не значат, и она для него — просто извивающийся червячок на булавке.

— А другая моя кошка — настоящая охотница, — рассказывала Рита. — Она выслеживает, караулит, подкрадется и ка-ак...особенно если колбаска...

— Деточка, мы обязательно поговорим про кошек, но попозже. Нам нужно исключить Ларису из числа подозреваемых.

Рита взглянула на Аврору с облегчением.

— Так вот, если колбаска, то...

— Деточка, про кошек потом, — с едва заметным раздражением прервала ее Аврора. — Что мы с вами имеем? Да, Лариса спрятала пузырек. Да, она находится в отчаянном положении. Да, ее мотив лежит на поверхности. Но все это не причина ее подозревать, потому что у нее не было технической возможности совершения преступления.

— Не было, у нее не было, — радостно согласилась Рита, — и вообще, она не стала бы... она очень хорошо отнеслась к Кате. Пока вы дремали, Лариса подсела к ней, и я еще подумала — какая милая, хочет поддержать девочку. Не думайте, они пили чай у всех на глазах. Лариса предложила, очень громко: выбирай любую чашку, они одинаковые. Все, абсолютно все это слышали.

— Ну что же, нет так нет, — вздохнула Аврора, — лично я только рада.

— Я тоже, — поддержала Аврору Рита. — Лариса очень сильная женщина. Вот вам кажется, что она не переживает, а я случайно увидела, как она выходила из ванной: на ней прямо лица не было, такая она была красная и потная, так ей было плохо, ужас просто. Бедная.

Аврора прикрыла глаза и, казалось задремала, пробормотав: «Я не сплю, милочка, говорите...» И Рита продолжила свое повествование.

Когда Лариса с Катей стали пить чай, она, Рита вышла из гостиной на веранду через смежную дверь, и там, на веранде, открыла окно — подышать.

— Но я очень быстро замерзла и... — Рита застенчиво потупилась, — и захотела в туалет.

Она подергала ручку двери в ванную и только повернулась, чтобы уйти, как дверь открылась, и на пороге появилась Лариса. Она была очень красная и на лбу у нее были капельки пота. На Ритин вопрос, не нужна ли помощь, Лариса обессиленно пробормотала, что, мол, все в порядке.

Не открывая глаз, Аврора произнесла:

— А когда вы зашли в ванную... простите меня, дорогая, за пренебрежение правилами приличия, но... не витал ли случайно в ванной запах... э-э... рвоты?

— Неловко говорить про такое.. Да, кажется, а что? Такое бывает от нервного напряжения. Лариса держалась-держалась, а потом...

— Нам с вами надо проанализировать все факты, все самые крошечные фактики... Важные факты отложим в одну сторону, а ненужные отложим в другую. Какая-нибудь пустяковая деталь на наших глазах вдруг может вырасти до размеров... до размеров Игоря! Он ведь у нас довольно-таки корпулентный мужчина, — устало продолжила Аврора.

Рита непонимающе уставилась на нее, но переспрашивать не решилась.

— Сколько чашек было на подносе?! — внезапно громко спросила Аврора. Так обычно рассказывают детские страшилки про черную руку: начинают монотонным голосом, а затем вдруг почти кричат что-то вроде: «Отдай мое сердце!»

— Две, — вздрогнув от неожиданности, мгновенно ответила Рита.

— Да, — грустно сказала Аврора, — на самом деле не так все безоблачно. Лариса громко сказала: «Выбирай любую чашку, они одинаковые», — специально очень громко, чтобы все могли ее услышать. Понимаете?

Рита кивнула:

— Конечно, понимаю. Если завариваешь чай, то спрашиваешь — кто любит покрепче, а кто послабее. А Лариса, наверное, заварила пакетики, поэтому чашки были одинаковые.

Аврора взглянула на свою конфидентку со скромным снисхождением истинного умственного превосходства. Совсем как Шерлок Холмс смотрел на доктора Ватсона, Пуаро — на Гастингса, мисс Марпл — на недалекую деревенскую кумушку, Ниро Вульф — на Арчи Гудвина и т. д.

Рита опять кивнула:

— Теперь наконец понимаю. Лариса хотела, чтобы все узнали, что ни в одной чашке нет яда?

— Вам надо отдохнуть, деточка! — не выдержав подобной тупости, с досадой проговорила Аврора. — Существуют две причины, по которым она могла это сказать: первая причина — в одной из чашек был яд...

Рита прижала руки к лицу и скривилась — нет, не может быть, неужели?!

— А вторая причина? — боязливо задала она вопрос.

— Вторую я забыла, — отмахнулась Аврора и четко произнесла: — Лариса... на кухне... налила яд... в одну чашку. Но она же не знала, какую именно чашку возьмет Катя, поэтому, выпив свой чай, Лариса на всякий случай (вдруг ей достался отравленный!) пошла в ванную и вызвала у себя рвоту, чтобы удалить из организма яд.

— Теперь ясно, — прошептала Рита. — Нет-нет... Не может быть...

— А я никого и не обвиняю, — печально отозвалась Аврора. — Я всего лишь говорю, что у Ларисы были и мотив, и возможность. Но вполне вероятно, что все это ваши домыслы. Доказательств у вас нет.

Рита в ужасе смотрела на свою собеседницу. Ей послышалось, или Аврора действительно сказала «ваши домыслы» и «у вас нет»? Переспросить она побоялась.