Наивны наши тайны - Елена Колина

— Разве же это Жуткое Преступление, Леденящее Кровь? Всего лишь покушение... — разочарованно протянула Ольга. — Не-ет... Нам нужно идти до конца. И почему ты хочешь отравить ее перорально? Может быть, кто-нибудь из гостей подкрался и незаметно поставил ей клизму с ядом?

В душе я была с ней согласна — получается, что мы и убить толком не можем...

— Ну хорошо. А знаешь ли ты какой-нибудь нетривиальный способ убийства? — спросила я.

Ольга оживилась.

— А как же! Например, один человек ударил другого куском сыра пармезан. Острым концом. И все, конец.

Пармезан мне не понравился. Если иметь в виду спагетти, то пармезан неплох, а так — совсем другое дело.

— По-твоему, раз убийство, так обязательно труп? Отравление тоже нормально. Доктор со «скорой» твердо сказала, что Катя могла умереть. У нее живот болел, голова... Ты что, никогда не отравлялась? Бессердечная ты.

Но Ольга не сдавалась.

— Гораздо лучше было заколоть кинжалом или метнуть стрелу. Еще хорошо бы подрезать стремена у лошади, — мечтательно сказала Ольга.

Я задумалась. По-моему, отравление — самый нестрашный вид преступления, и поэтому самый психологичный. Заколоть кинжалом не каждый решится, а вот отравить... это при некоторых обстоятельствах может каждый — подумаешь, на секунду потерять власть над собой и плеснуть яду, заранее купленного в аптеке. В отравлении есть некоторая неопределенность, изяще93 ство, недосказанность... Может получиться, а может, яд выпьет кто-нибудь другой... или желудок окажется крепкий... Помню, однажды я отравилась зелеными яблоками, а Ольга — нет. Игра случая.

Если, как я уже упоминала, люди спали в одной постели, то они обычно знают болевые точки друг друга. И поэтому я небрежно сказала:

— Где-то я слышала, что Автор и Произведение состоят в мистической связи. Если мы, белые и пушистые, отравим эту бедную Катю до смерти, то когда-нибудь потом вдруг обнаружим, что мы уже не белые и пушистые. Но если ты настаиваешь... Наивны наши тайны

— Вирджиния Вульф сошла с ума, Агата Кристи устроила из своей смерти детектив, — мрачно подтвердила Ольга и поспешно согласилась: — Да, пожалуй, все-таки жалко травить ее до смерти, уж больно она молодая.

Как иногда легко прийти к консенсусу — пара быстрых ударов по болевым точкам, и все готово!

— Хорошо бы теперь отрезать их от мира. Снегом занести. Чтобы никто не мог выбраться, — размечталась Ольга.

— Разреши тебе напомнить, что дело происходит в Питере. В конце лета. Если хочешь, мы их тополиным пухом закидаем... — едко ответила я. — Или охранник на въезде в поселок потеряет ключи, и тогда они окажутся взаперти за своими заборами.

— Что, никак нельзя их снегом занести? Ну ладно... — разочарованно протянула Ольга.

Из-за того, что я одержала целый ряд побед, мне стало неловко. Ведь именно Ольга — Мозг нашего Дела, а я всего лишь Рука. Поэтому я предложила ей подвести итоги и наметить план действий.

— Но-очь, — слегка подвывая, заговорила Ольга. — Но-очь. До-ом, окруженый высоким забо-ором. Наследство — миллион до-олларов. В замкнутом пространстве: жена, приемная дочь, любовница, ее дочь, младший партнер, его жена, секретарша, Б. А. спит. Каждый 94 из них считает, что имеет право на наследство. Еще есть законная наследница. И Преступление. Ну что?

И сама себе ответила:

— Супер! Не хуже, чем сама знаешь у кого!