Единственная - Стефани Лоуренс

– Скажите, легко упросить здешних рыбаков взять меня в море?

Насторожившийся Чарлз подробно ответил, ободряемый кивающей миссис Кренфилд. Но тут вернулась Имоджен Кренфилд, танцевавшая с мистером Фарли, и все стало ясно. В детстве Имоджен была некрасивой, толстоватой девочкой и с возрастом совсем не изменилась, разве что еще больше располнела. Она радостно приветствовала Чарлза, но тут же обратилась к Кармайклу. Чарлз и Пенни поняли, какие надежды возлагали Кренфилды на Кармайкла.

– Надеюсь, дорогая, вы не забудете послать мне этот рецепт? – обратилась миссис Кренфилд к Пенни. Та улыбнулась и пожала ее руку.

– Завтра же пришлю грума, – заверила она, кивая на прощание. Миссис Кренфилд просияла и отпустила их с миром.

Музыканты снова заиграли вальс. Чарлз оглядел танцующих, подхватил Пенни под руку и повел к дверям на террасу. Они вышли на прохладный воздух. Здесь еще никого не было, и они немного отошли от дверей.

– Четырех мы допросили, – заметила она, останавливаясь у балюстрады. – Похоже, все они вне подозрений, как по-твоему?

Чарлз остановился рядом и оглянулся на бальный зал.

– Трудно сказать. Джимби был худ и мал ростом. Все четверо физически вполне способны прикончить его и, что всего неприятнее, находились в этих местах последние несколько дней, в то время, когда был убит Джимби.

– А тебе хотелось бы, чтобы только один заглянул на огонек?

– Это, несомненно, облегчило бы нам задачу.

Из окон донеслась музыка, согревая холодную неподвижность ночи. И когда Чарлз потянулся к ней, она среагировала слишком медленно, чтобы помешать ему обнять ее. Он прижал ее близко, ближе, чем обычно принято в танце, и все же на самом деле их близость была беспредельна.

Их губы соприкоснулись, шелк зашуршал о тонкое сукно его брюк, когда он стал медленно кружить ее в вальсе, куда более интимном, чем тот, который танцевали в зале. Она украдкой обернулась, но на террасе по-прежнему никого, кроме них, не было. Не сводя глаз с его лица, сильной линии подбородка, чувственного изгиба губ, она констатировала очевидное:

– Чарлз, это не слишком хорошая идея.

– Почему нет? – удивился он, и его голос показался ей мягче бархата. – Тебе ведь нравится.

Именно поэтому идея совсем не хороша. Она не смела вздохнуть глубже из страха, что грудь прижмется к его груди. И опять кровь забурлила в жилах, как всегда, когда он рядом. Все фибры ее существа были напряжены в ожидании: чем больше времени она проводила с ним, чем чаще нежилась в его объятиях, тем больше наслаждалась, тем больше поддавалась соблазну, тем меньше сопротивления оставалось. Так было тринадцать лет назад; она не думала, что так и останется. Но все осталось.

И то, что она прочла в его глазах, заставило сердце замереть, послало по спине языки страха.

– Чарлз, послушай, мы не должны, ни за что не должны воскрешать прошлое.

Он не улыбнулся. Не сверкнул пиратской улыбкой, не отделался шутливым ответом. Он молча посмотрел в ее глаза и тихо ответил:

– Прошлое осталось в прошлом. Не его я хочу воскресить.

Музыка снова смолкла, и Чарлз, к ее удивлению, остановился и отпустил ее. Но прежде его ладонь нежно скользнула по обтянутому шелком бедру в последней, запретной, горящей огнем ласке.

– Пойдем, – попросил он, словно очнувшись. – Нам еще остался один незнакомец.

Они вошли внутрь, и он тут же подвел ее к группе молодых джентльменов, рьяно ухаживавших за незамужними девушками. Большинство, правда, развлекались в Лондоне, но по различным причинам кое-кто остался в провинции.

Марк, самый младший сын Трескаутиков, фатоватый щеголь, только что окончивший Оксфорд, царил в этой компании, в окружении приятелей, одного из которых, высокого, худого, смуглого брюнета, Пенни видела впервые.

Завидев гостей, Марк немедленно бросился к ним навстречу.

– Позвольте представить вам Филиппа, шевалье Жерона.

Шевалье поклонился. Пенни учтиво присела. Судя по всему, шевалье был на несколько лет старше Марка. Он был так же высок, как Марк, но тощий и скелетообразный, что отнюдь не придавало ему обаяния.

Чарлз величаво наклонил голову:

– Шевалье! Решили посетить наши края, или…

– Я прожил здесь почти всю жизнь. Моя семья прибыла с первой волной эмигрантов, бегущих от террора.

Шевалье раздраженно оглядел Чарлза, явно отмечая его неанглийскую внешность. Тот слабо улыбнулся.

– Моя мать тоже была эмигранткой.

– Вот как!

Шевалье кивнул и оглянулся на остальных членов группы, но все смотрели на Чарлза.

– И что привело вас в нашу глушь, шевалье? Я считал, что Лондон… куда более привлекательный город в смысле… некоторых выгод.

Шевалье едва заметно покраснел, но продолжал спокойно смотреть в глаза Чарлзу.

– Мне нужно принять кое-какие решения: продлится ли мир и, если это так, стоит ли мне вернуться во Францию. От поместий моей семьи ничего не осталось, но… – Он пожал плечами. – Земля, на которой они стояли, еще сохранилась. – Он оглядел комнату. – А здесь так мирно и спокойно. Марк был так добр, что пригласил меня погостить несколько недель: идеальное место, чтобы собраться с мыслями и хорошенько обдумать будущее.

– Еще бы! – вставил Марк. – Кстати, Чарлз несколько лет воевал во Франции в гвардейском полку. Может, он знает что-то о вашем доме и деревне?

– Сомневаюсь. Это рядом с Сен-Клу, далеко-далеко от полей сражений.

Чарлз подтвердил, что ничего не знает об этой местности. Он расспросил местных джентльменов об охоте и рыбной ловле и несколькими умело поставленными ловушками-вопросами сумел определить, что шевалье провел последние пять дней в Бренском-Холле. Убедившись, что его предположения верны, он увел Пенни.

Постепенно веселье стихло, и гости стали разъезжаться. Чарлз и Пенни последовали общему примеру. Весело болтая, они направились в вестибюль. Пенни отметила, что Николас откланялся одним из первых и быстро растаял в темноте. Шевалье еще оставался в бальном зале. Интересно, встречались ли они с Николасом… или еще встретятся… возможно, сегодня. Можно проверить, стоит ли конь Николаса в конюшне: он должен оказаться дома гораздо раньше их.

Поблагодарив леди Трескаутик за приятный вечер, – даже несмотря на их озабоченность, праздник действительно удался на славу, – Чарлз усадил Пенни в экипаж и плотно прикрыл дверцу.

– Удивительно, что здесь оказался французский эмигрант, – пробормотала Пенни, едва лошади тронулись, – да еще из тех, кто собирается вскоре вернуться во Францию. По странному совпадению сюда же прибыл и Николас, которого мы подозреваем в передаче государственных секретов французам и который вполне мог быть замешан в убийстве Джимби.