Единственная - Стефани Лоуренс

Нетерпение снедало Пенни, под его опытными прикосновениями она таяла, мысли метались, лишая разума. И может, учитывая их отношения, простой, несложный, не слишком утонченный конец – именно то, что будет лучше всего.

Отпустив ее груди, он поднял голову, нашел губы и накрыл их своими. Погрузил язык в рот и неожиданно обнаружил, что она предъявляет собственные требования.

Их языки затеяли яростный поединок, ее руки скользнули к его груди, легко провели по загорелой коже, массивным мышцам, скользнули ниже, заставили его вздрогнуть.

Эта неожиданная смелость потрясла его и на миг лишила способности действовать. Он всегда считал, что был, есть и будет господином и хозяином в этой области, потому что знал намного больше, чем она… и все же… на несколько долгих жарких мгновений покорился ей, только чтобы посмотреть, куда это приведет.

Слишком поздно он осознал, что сделал глупость, понял, что, если его самоконтроль закалялся долгие годы, она таковым не обладала. И по-прежнему оставалась его импульсивным ангелом; ее бесшабашная игра только усилила напряжение, ставшее совершенно непереносимым.

Он услышал правду в прерывистом вздохе Пенни, когда она прервала поцелуй, повергший ее в отчаяние. Прочел подтверждение в ознобе, сотрясавшем ее, в силе лихорадочно впившихся в его спину ногтей.

Она подошла чересчур близко к краю.

Рубашка сползла до талии, и он снова нагнул голову к тугому пику ее груди и скользнул ладонью по животу к тонкому кружеву волос между бедрами. Расчесал завитки пальцами, нашел и обвел скользкий набухший комочек плоти и ласкал кончиком пальца, пока она не всхлипнула.

И снова стал сильно сосать розовую вершинку, чуть сильнее надавливая пальцами на крохотную горошинку.

Она разлетелась на миллион осколков и со сдавленным криком полетела вниз, с вершины, на которую так неожиданно и ненамеренно поднялась.

Последние волны страсти улеглись, и Пенни расслабилась, обмякнув в его руках.

Он слегка подул на ее грудь, поднял голову и неохотно отнял руку, откинувшись в кресле, чтобы лучше поддержать находившуюся почти в беспамятстве женщину. Желание разрывало его, но все же он хотел изучить ее лицо, слабо освещенное лунными лучами. Никогда еще он не видел ее такой спокойной и безмятежной.

И тут же вторглись непрошеные воспоминания. Он постарался отделаться от них, только чтобы подумать, что любой другой человек, видя ее такой, заполнил бы давно образовавшуюся пустоту.

Она чуть нахмурилась, медленно подняла веки и взглянула на него.

Озадаченно.

Сначала ему показалось, что он неверно понял ее взгляд, Но потом она подняла руку, чтобы отвести с лица волосы, и прошептала неверным, дрожащим голосом: – Это было… странно.

На этот раз ее взгляд был вполне ясен: она ждала объяснений.

Он молча смотрел на нее. Сказать, что он полностью сбит с толку, – значит ничего не объяснить. Он подарил ей блаженство, и все же у самого кружилась голова. Но он должен знать.

– Сколько мужчин у тебя было… с… с тех пор? – выпалил он.

С тех пор, как он умудрился все непоправимо испортить. Ее лицо исказилось негодованием. Она вскинула голову, попыталась встать, только вот ноги не держали.

– Ни одного, конечно! Что за дурацкий вопрос?! Совсем не дурацкий!

Он прикусил язык. Она привлекательная, уже не юная, давно уже не девственница, которую, как он знал, одолевали плотские желания, и что ему, спрашивается, предполагать?

Теперь он уже ни в чем не уверен.

Распластав ладони по его груди, она снова попыталась сесть и оттолкнуть его. Но он легко ее удержал.

– Перестань вертеться.

Она слишком хорошо его знала, чтобы мгновенно оцепенеть при первом же угрожающем рыке. Но все равно настороженно уставилась на него. Но он просто привлек ее ближе и устроил поудобнее.

– Лежи спокойно и постарайся заснуть.

Не пытаясь вырваться, она, однако, встрепенулась, приоткрыла рот.

– Лежи тихо и спи.

Она вызывающе прищурилась, но тут же положила голову ему на плечо. Сил совсем не осталось.

– Я никогда не смогу уснуть в таком положении.

Но конечно, уснула, оставив его бесстыдно-возбужденным и все же удовлетворенным. Удовлетворенным тем, что она спокойно спит в его объятиях. Он не планировал всего, что произошло сегодня, но был рад, что это случилось.

Он и не мечтал, что через тринадцать лет будет первым, кто даст ей наслаждение. Но это так и есть.

Но почему так вышло?

И когда лунный свет померк и тени застлали горизонт, он передумал и сделал то, что вовсе не собирался делать. Перебирал события их прошлого и пытался заполнить провалы в ее настоящем.

Наутро Пенни проснулась согревшаяся и отдохнувшая, уютно устроившаяся в постели. Она долго не шевелилась, закрыв глаза, наслаждаясь блаженным покоем. Судя по тому, что в комнате светло, солнце уже встало и сияет вовсю. Еще один чудесный день… Она вспомнила!

Пенни подскочила и оглядела комнату. Чарлза нигде не было.

Она еще раз обыскала все, но не заметила ни малейшего следа его присутствия.

Но не привиделось же все это во сне! Он был здесь, и они… они…

Она глянула вниз. Рубашка была расстегнута до талии.

Пробормотав проклятие, она стала застегиваться. И пыталась не краснеть, вспоминая вчерашний вечер. Хорошо бы свалить всю вину на него, но, к несчастью, она поддалась его очарованию.

Наверное, потому, что все было совершенно по-другому, во многом ново, неизведанно, и ощущения так приятны и продолжительны. Долгие, медленные, сладостные ласки… и он позволил ей касаться его и потакать любым ее желаниям. Так не похоже на неуклюжую возню в амбаре тринадцать лет назад: поспешную, неловкую, лихорадочную и довольно болезненную. Прошлой ночью она не только наслаждалась сама, но и всячески поощряла его. Как же теперь можно винить его, тем более что он мог завести ситуацию слишком далеко, но не сделал этого…

Ее груди покалывало при воспоминании об испытанных восторгах, кровь снова загорелась в жилах.

До вчерашнего вечера она ничего подобного не испытывала. Столь мучительно прекрасного. Столь поразительно сладостного. Она чувствовала себя на удивление живой!

А потом он спросил…

Она снова выругалась, откинула покрывала, встала с постели и позвонила Элли.

К тому времени как она была одета и умыта, в голове сложился длинный список вопросов, которые следовало бы задать вчера вечером. Как, например, где успел переодеться Чарлз. Он не мог отправиться домой, так кто еще знал, что он останется в Уоллингеме на ночь?