Единственная - Стефани Лоуренс

Поразмыслив, она нашла идею неплохой, но тут же вспомнила кое-что и оживилась:

– Что ты узнал от конюхов?

Чарлз смотрел в окно. Она ждала, в полной уверенности, что он ответит, и все же многое бы отдала за то, чтобы проникнуть в его мысли.

– Временами Николас отсутствовал то днем, то по ночам. Иногда выезжал в Фауи, иногда в Лостуител и дальше, – ответил он наконец. – Не так часто, как в феврале, но все же нередко. Насколько я сумел заключить, он вполне мог бы убить Джимби, но доказательств все равно нет.

– Думаешь, это он? – прошептала она.

Снова последовала долгая пауза, после чего он обернулся к ней:

– Джимби не просто убили. Его пытали и только потом перерезали горло. Мне трудно видеть Николаса в роли палача и убийцы. Возможно, приказ отдавал именно он, но сам пачкать руки не захотел. Вполне вероятно, что именно он повинен в гибели Джимби, но вряд ли его нога ступала в тот коттедж. И кроме того, я почти уверен, что убийцы не местные, а это означает, что их несложно будет найти. Я уже успел раззвонить по всей округе, что жду сообщений о любом чужаке, которого здесь видели. Посмотрим, что из этого выйдет.

Впереди показались ворота Бренском-Холла. Еще несколько минут – и экипаж остановился. Они вышли.

Леди Трескаутик стояла в вестибюле, встречая гостей, и при виде молодой пары только что не заворковала… не потому, что считала, будто между ними что-то есть… просто удалось залучить столь почетных гостей на вечеринку. По крайней мере так полагала Пенни.

Поздоровавшись с ее милостью, они вошли в бальный зал. Пенни искоса глянула на Чарлза. Тот удивленно пожал плечами. Губы Пенни смешливо дернулись.

– Хорошо еще, что большинство незамужних дам сейчас в Лондоне, иначе ты попал бы в серьезный переплет.

– Да, но я выхожу на арену во всеоружии.

– Неужели?

Он накрыл ее ладонь своей.

– С тобой.

Она едва не поперхнулась.

– О, это неудачная шутка.

– Зато совершенная правда. Остановившись на пороге, он оглядел комнату.

– Неплохо было бы, сумей ты преодолеть искушение и оставаться рядом со мной. Если мне придется охранять спину от женских атак, я не смогу сосредоточиться на Николасе.

Она презрительно хмыкнула, зная, впрочем, что этим ничего не добьешься, и выступила вперед, чтобы приветствовать леди Кармоди. И все же, делая круг по комнате, она постоянно вспоминала его просьбу: похоже, он не шутил. Лучше действительно держаться к нему поближе и помочь чем возможно. В конце концов не зря же они сюда пришли.

Женщины вечно гоняются за ним; уже в двадцать лет он был настоящим магнитом для любой девушки. Не то что его братья. И это несмотря на то что тогда он даже не был графом и почти не имел надежд на получение титула.

Она была одной из немногих, кто никогда не вешался ему на шею: в этом не было необходимости. Она просто позволяла гоняться за собой.

И глядите, к чему это привело!

Она безжалостно расправилась с крамольной мыслью. Думать о подобных вещах, когда он рядом, по меньшей мере глупо. Не говоря уже о том, что он вообще стоит рядом.

Словно поняв, о чем она думает, он пристально глянул на нее.

Она притворилась, что не заметила, и обратилась к леди Харботтл:

– Я и не знала, что Мелисса так плохо себя чувствует!

– О, ничего страшного, скоро поправится. Клянусь, что теперь, когда она провела неделю в Бате, снова засияет, как только что отчеканенная монета. Вот увидите. Она скоро вернется, и все будет в порядке. – Леди Харботтл восхищенно улыбнулась Чарлзу. – Уверена, что она устроит бал сразу же после возвращения. Захочет возобновить старые знакомства, ну… и тому подобное.

Чарлз улыбнулся, делая вид, что не понимает, какие грандиозные планы вертятся в голове ее милости. Но при первой же возможности отвел Пенни в сторону.

– Освежи мою память: разве Мелисса Харботтл не замужем?

– Замужем. Она теперь Мелисса Барретт. Вышла за владельца мельницы, намного себя старше. Он умер больше года назад.

– Ах вот оно что. И, насколько я понял, она отправилась в Бат не за тем, чтобы лечиться водами?

– Мелисса?

Скептический тон Пенни уже сам по себе был достаточным ответом.

– Значит, ее можно считать вдовой с большими ожиданиями?

– И вполне определенными. Она теперь достаточно богата, чтобы искать кого-то получше мельника.

– Если она вдруг спросит тебя, посоветуй ей не смотреть в сторону Эбби.

– Обязательно, – фыркнула Пенни, – но сомневаюсь, что она изберет советчицей меня. Поверь, это безнадежно.

Он выругался себе под нос и подвел Пенни к следующей группе гостей.

Вечеринка была почти домашней. Большинство местных дворян, устоявших перед соблазнами столицы, собрались в доме леди Трескаутик, чтобы возобновить старые знакомства и по возможности обзавестись новыми. Когда же очередная леди с незамужней дочерью слишком пристально таращились на Чарлза, тот начинал расписывать достоинства Пенни: большинство намек понимали. Некоторые даже заподозрили, как им казалось, правду.

Впрочем, их предположения его не волновали. Главное, чтобы Пенни ничего не заподозрила. Иначе это крайне затруднит расследование и разрушит все его замыслы.

Однако вальс оказался искушением, противостоять которому у него не оказалось сил.

– Пойдем потанцуем, – попросил он, увлекая ее на середину зала.

– Что? Чарлз…

Но он уже закружил ее под нежную музыку. Пенни недовольно нахмурилась.

– Я только собиралась сказать, что не хочу вальсировать.

– Но почему? Ты довольно сносно танцуешь.

– Да я провела четыре сезона в Лондоне: еще бы не уметь танцевать!

– То же самое можно сказать и обо мне.

– Я заметила.

Она ничего не могла с собой поделать: музыка несла ее на сильных широких крыльях.

Чарлз улыбнулся и чуть ближе привлек ее к себе, начиная очередной поворот.

– Мы танцевали раньше.

– Но вальс – никогда: если припоминаешь, раньше он считался чересчур неприличным.

И похоже, по веским причинам. Танцуя с другими мужчинами, она ощущала себя элегантной, легкой, грациозной. Теперь же задыхалась, чувствуя, что теряет голову.

Вальс в полной мере показал мощь Чарлза. Без всяких усилий он кружил ее по комнате. Головы присутствующих поворачивались им вслед, кое-кто не скрывал зависти.

Она пыталась расслабиться в его объятиях, бессознательно следовать ритму танца, но то и дело спотыкалась, и он смеялся, подхватывал ее, и все начиналось сначала.