P.S. I Hate You - Уинтер Реншоу

– О, привет. – Мелроуз возникает в дверях моей спальни, когда я лихорадочно распечатываю курсовую за своим рабочим столом в углу комнаты. – Я уже начала гадать, живешь ли ты еще здесь. Такое ощущение, что я не видела тебя уже много недель.

– Знаю. – Я закрываю ноутбук и поворачиваюсь к ней. – Я просто ужасно занята работой и учебой.

– И Блейком, – добавляет она, скрывая усмешку, и присаживается на мою кровать. – Так что у вас с ним сейчас? Вы уже в отношениях?

Я качаю головой.

– Мы все еще просто гуляем.

– Но вы гуляете очень много.

Может быть, несколько раз в неделю за последний месяц. Я вряд ли могу назвать это «очень много». И основную часть времени мы просто учимся вместе или ходим в кино.

Я пожимаю плечами.

– И что?

– Ты ему явно нравишься. И он тоже тебе нравится, иначе бы ты не стала проводить с ним так много времени, – говорит она так, словно изучила все тонкости свиданий через «Тиндер» в современном мире.

– Он забавный, – отвечаю я. – Он веселит меня. И он милый. И еще у нас одинаковые вкусы в музыке и фильмах. И в кои-то веки я нашла парня, который верит мне, когда я говорю, что просто хочу развлечься, а не навешивать на себя и него какие-то ярлыки. Так что да, я собираюсь просто гулять с ним.

Мел закатывает глаза.

– Ты держишь его во френдзоне. Миленько.

– Нет. Я держу его в смех-зоне. Есть разница.

– Картошка, кар-тош-ка. – В комнату вбегает Мерфи, и Мел подхватывает его на руки. – Как ты думаешь, Мерф, ей нужно на пальму влезть или рыбку съесть? – Она прижимает его складчатую морду к своему уху. – Вот. Он со мной согласен.

– Хамка. – Я закатываю глаза, поворачиваюсь к своему компьютеру и уже собираюсь открыть его, когда приходит сообщение от Блейка: он уже у ворот. Сегодня днем он написал мне, приглашая на ужин. Сказал, что нам нужно подкормить мозги, потому что он намерен всю ночь готовиться к завтрашней контрольной по фармакогенетике.

– Куда ты собралась? – спрашивает Мел, когда я встаю и взглядом ищу свою сумку.

– Поужинать с другом, – отвечаю я, словно это что-то не особо важное. Да так и есть. Это по-прежнему ничего не значит. Он даже поцеловал меня две недели назад, после того, как мы смотрели «Касабланку». Губы у него были мягкими, на языке чувствовался острый вкус мяты, его пальцы перебирали мои волосы, и все же я чувствовала… ничего.

Ни единого трепета, ни одна сонная бабочка не выбралась из своего кокона.

– Что ты делаешь, Риц? – спрашивает Мел. Я сдвигаю брови.

– Иду на ужин, я тебе уже сказала.

– Нет, – возражает она, мрачнея. – Я имею в виду: что ты делаешь с этим парнем? Не похоже, чтобы ты даже радовалась тому, что пойдешь куда-то с ним.

Я упираю ладонь в бок.

– Не понимаю, к чему ты клонишь?

– Ты что, ждешь, чтобы он тебе понравился? Потому что, точно тебе говорю, он и наполовину не заставляет тебя светиться так, как это делал твой капрал Дубина.

– Ничего себе! Ладно. Раз уж ты заговорила об этом…

– Я просто… я не хочу, чтобы ты связывалась с кем-то, с кем не чувствуешь себя на седьмом небе, – говорит она. – Но не хочу и того, чтобы ты запрещала себе испытывать это чувство – запрещала потому, что ты ждешь, пока какой-то подонок из прошлого снова впорхнет в твою дверь.

– Поверь мне, я не запрещаю себе быть счастливой ради кого бы то ни было. И даже если Исайя впорхнет в мою дверь как ни в чем не бывало, я без проблем велю ему уматывать прочь. Этот поезд ушел от платформы давным-давно.

– Хм-м… – Мелроуз искоса смотрит на меня, давая понять, что она не очень-то мне поверила. Но мне плевать, верит она или нет. Я знаю, что я чувствую, и не собираюсь убеждать ее в этом.

Если капрал Исайя Торрес завтра снова войдет в мою жизнь, делая вид, будто ничего не случилось, я без промедления выскажу ему, что именно думаю о нем.

И это будет очень неприятное высказывание.