Ноев ковчег доктора Толмачевой - Ирина Степановская

Таня вылезла из его рук и уселась рядом.

– Интересно. Рассказывай.

Он помолчал.

– Не знаю с чего начать.

Она, улыбаясь, закрутила волосы в пучок на затылке:

– Начни с начала. Ну, детство можешь опустить, я приблизительно знаю, у меня самой, наверное, было похожее. Начни с того, где ты работаешь, кто ты по профессии.

Он помолчал.

– Вообще-то я врач.

Она удивилась:

– Ого! Так мы коллеги?

– В каком-то смысле. И ты, и я оба не работаем по специальности.

– Ну? Я не работаю пока только месяц. С тех пор, как вернулась.

Он вздохнул.

– А я чуть-чуть подольше. Скоро будет полгода.

– Но чем-то же ты живешь? Где-то зарабатываешь?

И тут его прорвало.

– Знаешь, я не мог это раньше себе объяснить. Представляешь, себе не мог, не то что другим. А вот теперь могу. Я понял себя. Это ты мне помогла.

– И что же ты понял?

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Есть звери, которые живут семьями – мама, папа, детеныш. Есть одиночки – они бегают сами по себе, где-то кормятся, где-то спят, кого-то загрызут и едят в одиночку. А есть животные, которые живут стаями, большими группами. У них есть вожаки, но остальное все общее – пастбища, маршруты, льдины или рощи... – Татьяна слушала с недоверием и интересом. – Оказывается, я всегда считал себя не тем зверем. Я мечтал быть либо одиночкой, либо вожаком. Я боролся за это, а меня все время смещали...

– Кто?

– Более сильные, более умные, более зубастые. А теперь я познакомился с людьми, с хорошими людьми... Всем им в жизни не повезло, по-разному, но не повезло, как и мне. И они организовали...

– Стаю. – Рассказ нравился Тане все меньше.

– Не стаю, команду. В ней есть вожак, он нас ведет. Мы все там разные, но на равных. У нас все по-честному, мы вместе. И, представляешь, мне это подходит. Мне это нравится. Я выполняю свою работу, хорошо выполняю, но делаю ее не только сам для себя. Вот я знаю, что отец Анатолий заботится сейчас об одном мальчике, чужом мальчике, пристраивает его в хороший интернат, для этого нужны деньги...

– Отец Анатолий, это ваш вожак? Ты что, в секте? – Таня вскочила и уставилась на Азарцева широко раскрытыми глазами.

– Ну, я же сказал тебе, я не в секте, я в команде... Анатолий – он поп, психолог по образованию... Вожак у нас – Николай. Он военный. Куда ты ушла? Ты сядь со мной, мне так гораздо лучше рассказывать...

Таня села на постель, но уже не как раньше, свободно развалясь, а на край. «Куда-то я не туда попала...» – лихорадочно соображала она. Весь восторг, вся храбрость от запрещенного похода в кино куда-то улетучились, все равно как если бы в кинотеатре к сбежавшей с урока школьнице подсел пьяный дядька и стал ее лапать.

– Скажи, а ты что делаешь в этой команде? Лечишь раненых бандитов?

Он посмотрел на женщину и не узнал свою любовь. Куда девалось ангельское лицо с лучащейся радостью в глазах, куда исчезла милая насмешливая улыбка?

– Таня!

Он искренне хотел объяснить, что неважно, где человек работает, сколько он получает, лишь бы существовала любовь, лишь бы человек знал, что он не один, что его любят... И вдруг он подумал: все хотят любви. Все вокруг хотят любви, но ее не хватает. Как вода в колодце заканчивается в сухую погоду, любовь высасывается из него миллионами людей, и в трубах оказывается пустота, а насосы ломаются... И вот тогда любовь скудно поступает с самого дна по тоненькому капилляру только к одному человеку, которого может напоить любовью, а вокруг уже остается пустыня. И не напоить любовью всех.

– Извини, я совсем забыла, – Таня посмотрела на часы, – у меня ведь сегодня еще куча дел. Я пойду...

Она встала и стала торопливо одеваться.

– Ты меня больше не любишь?

Он смотрел на Таню и видел не прежнюю свою любовь, которая внезапно соткалась всего несколько дней назад из смеха, нежных взглядов, невинных шуточек, стройной фигуры, длинных ног, красивого рта и райского блаженства, которое он ощущал, когда обнимал ее. А видел просто очень красивую девушку со светлыми длинными волосами, немного испуганную и торопящуюся поскорее уйти от него к своему любовнику.

– Видишь ли, – Таня действительно торопилась. – Ты мне говорил, что не хочешь ничего обо мне знать... И о себе не рассказывал. Я думала, это просто шутка, такая игра... Но оказалось что-то не так, не так, как я себе представляла. В общем, мне сейчас нужно уйти. Я обо всем подумаю и тебе позво...

У Азарцева был такой странный взгляд, что Таня подхватила свое пальто и кинулась на лестницу. Он шагнул за ней на механических ногах и остановился. Ветром захлопнулась дверь.