Кошки-мышки - Наталья Нестерова

И в том, и в другом варианте придется врать, почему праздную без Максима. Правду говорить у меня еще смелости не набиралось. Да и не получилось уехать. Достать билеты на самолет в Испанию на последние числа декабря могли, наверное, только члены правительства. А как добираться до местечка, где отдыхают Гошка с бабушкой и дедушкой?

Мама, когда я позвонила двадцать шестого, сказала, что поддалась уговорам своей подруги отмечать встречу Нового года в Суздале. А третьего января приедет в Москву. «Надеюсь, — спросила мама, — Гоша уже вернется из заграничного вояжа?»

Как ни была моя мама совершенна, все-таки ревновала внука к моей свекрови — к «той бабушке», с которой Гошка чаще общался.

Тупик.

Впервые в доме не наряжена елка и праздником не пахнет.

Тетя Даша в новом, купленном мною костюмчике будет встречать Новый год с Виктором Петровичем и его сестрой. Хотя сестре жениха восемьдесят три года и, если не отвести ее вовремя в туалет, то сестрица надует в трусы, тетушка нервничает и собирается — расточительство какое! — оправиться в парикмахерскую, а не использовать реликтовые бигуди.

Для Майки, определенно, празднование Нового года — своя череда приятных волнений. Саша, его мама, Сашин сын или двоюродные братья-сестры — где, как не за новогодним столом, всем им сдружиться.

Надо отдать должное моей подруге. Звонила каждый день и после ставших традиционными: «Саша говорит…» — интересовалась:

— Где Новый год встречаешь?

— Дома, естественно. С Максимом.

— Конечно. А с нами не хочешь… не хотите?

— Спасибо, но тебе самое время цементировать родственные связи.

Другой вариант сочиняю:

— Едем с Максом в загородный особняк его начальника. Соберется цвет общества, который будет развлекать эстрадная звезда.

— Звезда? — переспрашивает Майка.

— Прости, отключаюсь, важный звонок.

Назавтра другая ложь:

— Моя мама в Суздаль отправилась, мы с Максом нагрянем, устроим ей новогодний сюрприз.

— Так далеко сюрприз? — удивлялась Майка.

Каждый день я выдавала новую версию, и Майку даже не насторожило их обилие.

За пять предновогодних дней она мне надоела. Счастливые тембры ее голоска только в память о нашей славной и бесшабашной юности не позволяли мне отрезать: «Оставь меня в покое! Счастлива? И радуйся! Перестань звонить и вынуждать меня врать. Знаю: откроется правда — бросишься соболезновать, выручать. Спасибо, не надо!»

Мне и в самом деле не помогло бы участие любимой подруги. Потому что нужно быть последней эгоисткой, чтобы лишить подругу личных радостей в угоду твоим горестям.