Тайная страсть - Джоанна Линдсей

Оставшись наедине с братом, Анастасия удивленно подняла брови. Дмитрий снова смотрел на портрет.

— Ну?! — бросила она, не пытаясь скрыть неприязнь.

— Почему ты не показала это ей?

— Почему? — рассеянно переспросила Анастасия. — Почему? Да потому что модель часто теряет терпение, если тут же не видит сходства, и отказывается позировать достаточно долго, чтобы позволить мне закончить портрет. — Анастасия пожала плечами. — Хотя Кэтрин, возможно, дело другое. Она достаточно разбирается в живописи, чтобы пытаться оценить незаконченную работу. И способна сидеть часами не шевелясь. Только поэтому я и сумела сделать так много. Как видишь, портрет почти готов.

Дмитрий все еще продолжал смотреть на портрет, гадая, о чем думала Кэтрин, терпеливо проводя здесь целые дни. Вспоминала ли когда-нибудь о нем? О ночи, проведенной в его постели? И удался ли замысел Дмитрия? Вряд ли, судя по тому, как она себя вела. Недаром едва взглянула на него.

— Я хочу получить портрет, — неожиданно бросил он.

— Что?!

— Не заставляй меня повторять, Настя, — раздраженно пробурчал Дмитрий.

— Ну так ты его не получишь.

Анастасия взяла кисть и яростно сунула ее в желтую охру. Но Дмитрий успел схватить ее за локоть и помешать испортить картину из-за глупого каприза.

— Сколько? — требовательно спросил он.

— Тебе его не купить, Митя, — покачала головой княжна, явно находя удовольствие в том, чтобы злить брата. — Он не продается. И кроме того, я собиралась подарить портрет Кэтрин. Ее общество доставило мне столько удовольствия во время этого утомительного путешествия…

— Что ты хочешь за него?

— Ниче…

Настя внезапно осеклась. Он ничуть не шутит. И если так уж желает заполучить картину, можно попросить у него что угодно и получить это.

— Зачем он тебе?

— Это твоя лучшая работа, — просто объяснил он. Анастасия нахмурилась:

— Но ты, кажется, был совершенно другого мнения, когда Кэтрин оставалась здесь. Настолько ужасно? Совсем нет, — передразнила она, все еще разгневанная его равнодушным ответом.

— Назови цену, Настя.

— Я хочу вернуться в Англию.

— Только не сейчас.

— Тогда я желаю сама выбрать себе мужа.

— Ты слишком молода, чтобы принимать такие решения. Но я разрешаю тебе отказать жениху, которого выберу я, если, конечно, приведешь достаточно разумные аргументы. Поверь, это гораздо больше, чем позволил бы тебе Миша, будь он жив.

К несчастью, это было правдой. Старший брат по отцу вряд ли стал бы обременять себя ее проблемами и просто объявил бы ей о предстоящем браке, и вполне вероятно, с человеком, которого Анастасия даже не знала бы, скорее всего с одним из его армейских приятелей. А то, что предлагает Дмитрий, превосходит самые безумные надежды, даже если бы они не поссорились с братом из-за ее нескромного поведения.

— Но если твое представление о разумных аргументах отличается от моего?

— А именно?

— Слишком старый, уродливый или несносный.

Дмитрий улыбнулся, впервые за все долгое время с прежним братским теплом.

— Достаточно веские возражения.

— Обещаешь, Митя?

— Обещаю, что ты получишь мужа, которым будешь довольна.

Теперь улыбнулась и Анастасия, отчасти пытаясь извиниться за свои прежние истерики и отчасти от радости.

— Портрет твой.

— Прекрасно, только ни в коем случае не показывай ей, Настя, ни сейчас и ни потом.

— Но она ожидает…

— Скажи, что ты его уронила, запачкала краской и окончательно испортила.

— Но почему?

— Ты изобразила ее не такой, какова она на самом деле, но той, кем она хочет казаться. И я не желаю, чтобы Кэтрин лишний раз поняла, насколько блестяще разыгрывает роль.

— Роль?

— Она ведь не благородная дама, Настя.

— Чепуха, — запротестовала Анастасия, коротко рассмеявшись. — Я провела с ней много времени. Неужели считаешь, что мне трудно отличить даму от безродной простолюдинки? Ее отец — английский граф. Она прекрасно образована, как ни одна из моих знакомых женщин.

— Николай и Константин тоже хорошо образованны, как, впрочем, и…

— Думаешь, она такая же незаконнорожденная, как они? — удивленно охнула Анастасия.

— Этим и объясняется ее прекрасное воспитание, при отсутствии положения и средств.

— И что из этого? — встала Анастасия на защиту новой подруги и своих сводных братьев. — В России побочные дети зачастую приняты в обществе.

— Только если отец их признал. Вспомни, на каждого незаконного ребенка благородной крови, воспитанного как князь, приходится дюжина подзаборников, растущих в избах крепостных. А в Англии и того хуже — побочные дети всю жизнь несут на себе клеймо своего рождения и отвергаются светом, независимо от Того, кем были их родители.

— Но она рассказывала о семье, Митя, и уверяла, что живет с отцом, графом Страффордом.

— Вероятно, просто мечты, высказанные вслух.

— Почему Кэтрин не нравится тебе? — вздохнула Анастасия.

— Разве я говорил это?

— Но ты ей не веришь.

— Нет. Правда, она заинтриговала меня. Уж слишком упорствует во лжи. Ну а теперь скажи: выполнишь мою просьбу?

Анастасия, по-прежнему продолжая хмуриться, все же послушно кивнула.