Тайная страсть - Джоанна Линдсей

Его голос околдовывал, теплое дыхание ласкало губы.

— Мы не чужие. И провели вместе целую ночь. Скажи, что согласишься делить со мной постель, эту каюту, и я буду обращаться с тобой, как с королевой. И стану любить тебя так страстно, что не заметишь, как пройдут эти недели. Взгляни же на меня!

Кэтрин зажмурилась еще крепче. Его страсть убивает ее. Один поцелуй — и она навеки пропала!

— Может, по крайней мере хоть ответишь? Мы оба знаем, что ты нашла наслаждение в моих объятиях. Позволь мне снова стать твоим возлюбленным, малышка.

Этого просто не может быть, Кэтрин. Всего-навсего фантазия, сон, более реальный, чем остальные, но тем не менее сон. Так что почему бы не подыграть ему? Если не предпримешь что-то и побыстрее, дело плохо кончится!

— Что, если у меня будет ребенок?

Дмитрий не ожидал услышать такого, однако вопрос не рассердил его. Значит, она — особа осторожная. Хотя это не имеет значения, лишь бы она в конце концов согласилась. Но Дмитрия никогда раньше не спрашивали о таком. В России само собой подразумевалось, что отец заботится о побочных детях. Дмитрий никогда не задумывался раньше ни о чем подобном, поскольку всегда старался не зачать нежеланного ребенка. В отличие от отца и брата Дмитрий не желал, чтобы на его отпрыске лежало клеймо незаконнорожденного. Прошлой ночью он обо всем забыл. Больше такого не произойдет. Но сейчас Кэтрин требовала правды.

— Мое дитя ни в чем не будет нуждаться. Я стану содержать вас обоих всю жизнь. Или, если предпочитаешь. Катя, я заберу малыша и сам его выращу. Все зависит от тебя.

— Весьма великодушно с вашей стороны, однако не понимаю, почему вы не упомянули о женитьбе. Но ведь вы так и не соизволили объяснить, женаты или нет.

— Что общего это имеет с нами?

Неожиданно резкие нотки в его голосе развеяли сон.

— Вы забываете, кто я.

— Да, все время забываю, кто ты… по твоим же словам. Благородная дама, конечно, вправе ожидать предложения. Но тут, дорогая, я вынужден отказаться. Ну, а теперь жду твоего ответа.

Терпение Кэтрин наконец лопнуло, и последнее оскорбление окончательно вывело ее из себя.

— Нет, нет, нет и нет!

Она отпрянула от него и обежала стол, создав, наконец, достаточно безопасный барьер между ними.

— Ни за что! Боже, я так и знала, что вы задумали что-то, но и предположить не могла подобной мерзости. Подумать только, я действительно была настолько глупа, что поверила в это ваше «приемлемое соглашение»!

Дмитрий почувствовал, что настал предел и его сдержанности. Он весь горел от желания, а Кэтрин снова закатывает истерику. Будь проклята она и ее загадки! Что за странная женщина!

— Тебе предоставили выбор, Кэтрин. Выбирай что пожелаешь, мне все равно.

И в этот момент ему действительно было все равно. Она снова замолчала, но спокойствие было обманчивым. Взгляд ясно говорил, что девушка способна на все.

— Вы отвратительны, Александров. Стать простой горничной, предложить это мне, той, которая вела не одно, а два поместья и несколько последних лет была управителем отца и его деловым советником. Я помогала ему писать речи, развлекала политических союзников, контролировала вложения капитала. Я прекрасно разбираюсь в философии, политике, математике, сельском хозяйстве и говорю на пяти языках.

Она осеклась, не собираясь снова впадать в ярость.

— Но если ваша сестра хотя бы вполовину так хорошо образованна, я соглашусь на ваше абсурдное предложение.

— Русским в отличие от англичан не нравится, когда их женщины становятся «синими чулками», — процедил он. — Но ведь почти все из того, что ты здесь наговорила, тоже не так-то легко доказать, верно?

— Не собираюсь ничего доказывать. Мне известно, кто я, и этого достаточно. Хорошенько подумайте, прежде чем обращаться со мной подобным образом. Придет день, когда вы поймете, что я говорю правду. Сейчас вам легко игнорировать последствия, но потом вы горько пожалеете, даю слово.

Кулак Дмитрия врезался в стол, так что Кэтрин даже подпрыгнула от неожиданности. Огонек в лампе мигнул. Пустой бокал Дмитрия свалился. Из ее бокала, все еще полного, расплескалось шампанское, промочив белоснежную скатерть.

— Не желаю больше ничего слушать о правде, последствиях и сожалениях! И требую, чтобы ты немедленно сделала выбор, или я сделаю его за тебя!

— Принудите силой лечь к вам в постель?

— Нет, но не позволю тебе зря растрачивать такие таланты! Моя сестра нуждается в горничной. Будешь ей служить.

— А если не соглашусь, прикажете меня высечь?

— Вряд ли столь серьезные меры могут понадобиться.

Несколько дней в заточении, и ты будешь счастлива согласиться на все.

— Не рассчитывайте на это, Александров. Я не собираюсь сдаваться.

— И готова просидеть все это время на хлебе и воде? — осведомился он.

Кэтрин замерла, но голос от этого не прозвучал менее презрительно:

— Если вам так угодно.

Господи Боже, да у нее на все найдется ответ! Посмотрим, надолго ли хватит ее упрямства. Терпение Дмитрия истощилось, планы закончились провалом, и гнев взял над ним верх.

— Будь по-твоему. Владимир! Дверь открылась почти немедленно.

— Уведи ее!