Сорвать маску - Маргарет Макфи

Через две недели с того дня, как Доминик сделал предложение, в девять часов вечера пятницы миссис Тэттон вертелась у зеркала в спальне, когда на улице раздался стук колес.

— Он прислал за нами карету, Арабелла?

Молодая женщина услышала беспокойство в голосе матери, несмотря на то что она сама не находила себе места от волнения, однако нашла в себе силы попытаться ее успокоить.

Выглянув в окно из-за занавесок, она произнесла:

— Да, мама, но у нас еще есть время, чтобы ты немного успокоилась.

— Успокоиться? Клянусь, я весь вечер буду сидеть как на иголках. Я так не нервничала ни разу за всю свою жизнь!

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Кроме того, что я подведу всех нас перед лицом самого принца Уэльского.

— Мама, — Арабелла встретилась взглядом с матерью в зеркале, — тебе не о чем беспокоиться, этого не произойдет.

— Но что, если они узнают всю правду о нас? Что мы жили не так уж тихо и мирно со дня смерти мистера Марлбрука?

— Никто ничего не узнает — Доминик обо всем позаботился. Сделай глубокий вдох, и давай еще разок взглянем на твой наряд.

Миссис Тэттон снова повернулась к зеркалу.

Взгляд Арабеллы скользнул по фиолетовому шелку, из которого было пошито платье матери. Этот цвет шел к ее глазам и придавал лицу здоровое сияние. Наряд был с высоким воротом, вниз по корсажу спускалась череда аметистовых пуговиц, ярко блестевших в сиянии свечей. На голове миссис Тэттон красовался небольшой элегантный тюрбан соответствующего оттенка, волосы были завиты и взбиты, чтобы смягчить строгие контуры головного убора. Сияние фиолетового шелка придало седым кудрям новый блеск. Арабелла не видела свою мать такой красивой уже много лет.

— Ты прелестно выглядишь, мама.

— Спасибо, Арабелла, — нежно улыбнулась та, забыв на мгновение о своих страхах. — Ты тоже сегодня само очарование. Будущая герцогиня, с головы до пят.

Арабелла окинула взглядом собственный наряд. Простое платье, изящно скроенное по последней моде, подчеркивало все достоинства ее фигуры. В сиянии свечей бледная кожа Арабеллы приобрела нежный кремовый оттенок и особенно контрастировала с темно-синим шелком. Короткие рукава не скрывали изящных плеч, длинные вечерние перчатки на руках идеально соответствовали цвету платья, как и маленький ридикюль. Никаких украшений на шее. Арабелла, коснувшись пальцами ключицы, с тоской вспомнила о золотом медальоне, который значил для нее гораздо больше, чем золотое кольцо с бриллиантами и сапфиром, сияющее теперь на безымянном пальце. Она поспешно отогнала эту мысль, зная, что нельзя демонстрировать свои истинные чувства, сегодня вечером ей предстоит безупречно сыграть свою роль — изобразить молодую респектабельную вдову, которой повезло похитить сердце красавца-герцога.

— Благодарю тебя, мама. Я ненадолго загляну к Арчи перед выходом.

— Он наверняка уже спит, Арабелла.

— Я надеюсь. — Она улыбнулась только ради матери. На самом деле в ее сердце не было ни счастья, ни радости. — Но я проверю, так ли это. На всякий случай. И еще раз напомню Анне, что нужно сделать, если мой сын проснется до того, как мы вернемся.

Доминик всегда считал Арабеллу красивой женщиной, но увидев, как она под руку с миссис Тэттон идет по холлу особняка Арлесфордов, невольно задержал дыхание. Она была прелестнее, чем он когда- либо мог себе представить, в наряде, полностью соответствующем ее роли благородной дамы, овдовевшей два года назад. Золотистые волосы были собраны в сложную, изысканную прическу. Несколько локонов вились вокруг ее лица и мягко спадали на шею. На лицо миссис Тэттон, казалось, вернулись краски. Она шла рядом с дочерью в эффектном платье благородного фиолетового цвета, дополнив наряд тюрбаном такого же оттенка и кружевной шалью в фиолетовую и синюю полоску.

Доминик поклонился им, хотя оторвать взгляд от Арабеллы оказалось очень и очень нелегко.

— Ваша светлость, — негромко произнесла его невеста и поклонилась — само воплощение вежливости и благопристойности.

Точно так же они общались друг с другом наедине на протяжении последних двух недель.

Доминик слышал, как гости начинают переговариваться, с любопытством глядя на них с Арабеллой.

— Миссис Тэттон, — произнес Доминик, кланяясь ее матери.

Огни сотен свечей, горящих в трех огромных люстрах, заиграли на драгоценных камнях в обручальном кольце Арлесфордов, когда герцог поднес руку Арабеллы к своим губам. Шепот стал громче и напряженнее.

Доминик побеседовал немного с Арабеллой и ее матерью, произнося формальные вежливые фразы и зная, что к каждому слову напряженно прислушиваются, несмотря на нежное пение скрипок, доносившееся с балкона, где расположились музыканты.