Сорвать маску - Маргарет Макфи

— Я не могу так поступить, миссис Тэттон. Не хочу снова их потерять.

— Тогда будьте прокляты и обречены на вечные муки, Доминик Фернекс! — Ее лицо припухло и приобрело землистый оттенок, глаза покраснели, но, несмотря на это, пожилая женщина смотрела на Доминика с тем же достоинством и бесстрашием, что и Арабелла. — В таком случае мне больше нечего сказать вам, ваша светлость. Если вы будете так любезны, покиньте этот дом... — Рука, указавшая на дверь, дрожала. — Пожалуйста, уходите сейчас же.

Миссис Тэттон казалась совсем больной, переживания явно не пошли ей на пользу. Доминик не стал рисковать ее здоровьем, продолжая тяжелый разговор.

Он поднялся с дивана и направился к выходу, выполняя просьбу пожилой женщины.

Арабелла и Арчи вернулись с прогулки на Керзон-стрит позже, чем планировали. Миссис Тэттон легла отдыхать, Доминик так и не приехал.

День медленно тянулся, и по мере того как Арчи ждал приезда своего нового друга, его возбуждение постепенно сходило на нет, уступая место другим чувствам.

— А где Доминик? Почему он не приходит, мама? — с разочарованием спросил Арчи, печально взглянув на мать.

Арабелла пригладила его волосы, создавая хотя бы видимость аккуратной прически.

— Доминик — очень занятой джентльмен. Уверена, он заглянет к нам, как только у него появится такая возможность.

— Но он ведь обещал зайти сегодня!

— Знаю, мой маленький ягненочек. Наверное, какое-нибудь важное дело помешало ему исполнить обещание.

Но она невероятно разозлилась на Доминика за то, что тот вселил в ребенка ложную надежду, и на себя — за то, что опять поверила ему.

Арчи спрыгнул с ее коленей и сел играть за занавеской.

— Мама, мама! — Через минуту Арчи возбужденно прибежал к ней. — Смотри, что я нашел!

В ручке он осторожно сжимал лист бумаги, свернутый и перевязанный красной ленточкой.

Арабелла развязала узелок и взглянула на раскрашенный рисунок, сделанный пером и чернилами. И почувствовала, как в сердце вспыхнула нежность.

— Это твоя собственная лошадка. Ее нарисовал Доминик, — улыбнулась она, ласково глядя на сына.

Глаза Арчи расширились.

— Это Чарли, мама!

— Да, думаю, ты прав.

Арабелла снова улыбнулась, подумав, что Доминик просто прислал Арчи рисунок, потому что не смог зайти сам.

— Побыстрее бы повидать Доминика!

Гораздо позже, когда Арабелла уже уложила Арчи, а ее мать наконец поднялась с постели, она узнала, что в действительности случилось днем.

— Ты отослала Доминика прочь? Но, мама, это ведь его дом!

— Я выгнала его, как того заслуживает любой негодяй.

— Ты говорила с ним?

— Да, говорила. И рассказала ему о том, чем ты должна была поделиться с ним с самого начала.

Несмотря на долгий отдых, мать выглядела еще более бледной и больной, чем во время их последней беседы.

Арабеллу охватило дурное предчувствие, по спине пробежала невольная дрожь.

Мать со странным выражением в глазах окинула взглядом свою дочь.

— Милая моя Арабелла, сколько в тебе гордости и достоинства, — мягко произнесла она. — Почему ты не рассказала ему о том, что случилось? И почему не сказала мне?

— Что ты имеешь в виду, мама? — плохое предчувствие усиливалось. — О чем вы говорили?

— Я осыпала его проклятиями и велела уходить.

Миссис Тэттон улыбнулась, но в этой улыбке была глубокая печаль.

— Ох, мама, — тихо вздохнула Арабелла и вручила матери картинку, которую Доминик нарисовал для Арчи.

Миссис Тэттон развернула маленький свиток. В воцарившейся тишине слышно было, как тикают часы на каминной полке.

Наконец мать подняла глаза, словно поняв, что задумала Арабелла.

— Не ходи к нему.

— Ты ведь знаешь, что я должна это сделать. — Арабелла быстро поцеловала мать в щеку. — Арчи уже спит. Прислушивайся на всякий случай: вдруг он проснется до моего возвращения. Я пробуду там недолго.

И она позвонила в колокольчик, чтобы приказать слугам подать карету и плащ.

Доминик удивленно огляделся, услышав шум, доносившийся из коридора, и, подняв брови, взглянул на человека, сидевшего напротив него за письменным столом.

— Прошу меня извинить, — произнес он, поставил бокал с бренди, положил стопку политических бумаг, только что переданных ему в руки, и вышел узнать, в чем дело, закрыв за собой дверь.

В коридоре, пол которого был выложен черной и белой плиткой в шахматном порядке, стоял дворецкий Бентли, преграждая путь человеку в темном плаще, с которым явно завязалась ссора.

— А я говорю вам, что он захочет меня видеть! — произнес чистый женский голос.

Доминик напрягся, узнав Арабеллу, закутанную в плащ.

— Мадам, я еще раз повторяю вам, что его светлости нет дома. Если вы не покинете этот дом сию же секунду, я буду вынужден...

Доминик поспешно вышел вперед:

— Все в порядке, Бентли. Впустите ее.

— Доминик, — произнесла Арабелла, скидывая капюшон плаща и открывая лицо.

Он вдохнул прохладный ночной воздух, смешанный с ароматом ее духов. Светлые волосы были собраны в пучок, но капюшон плаща зацепился за шпильки, и несколько вьющихся прядей закачались вокруг ее лица. Она была прекрасна, хотя явно чем-то обеспокоена.

— Что ты делаешь здесь, Арабелла? — понизив голос, спросил Доминик, поспешно скрывшись с ней в затененной нише.

Тут же промелькнула мысль о том, как ей пришлось рисковать, придя сюда именно сегодня, больше, чем она могла догадываться. Затем Доминику пришло в голову, что она не явилась бы сюда без стоящей причины. Охваченный беспокойством, он схватил ее за руки.

— Что-то случилось с Арчи? — поспешно спросил он, вглядываясь в ее глаза.

— Нет, с ним все в порядке, — покачала головой Арабелла.

— Что-то с твоей матерью?

— Она вполне здорова.

— Тогда почему ты здесь?

— Мне нужно знать, что ты сегодня сказал моей матери.

— Как бы мне ни хотелось обратного, сейчас не самое подходящее время для этого разговора, Арабелла. Ты должна немедленно покинуть этот дом.

Он заметил боль, промелькнувшую в ее глазах, и притаившийся в них холод.

— Ты рассержен моим появлением здесь, — догадалась она.

— Весьма.

Доминик не мог лгать ей.

— Понимаю.

Она оскорблено поджала губы.