Обаятельная Вера - Диана Машкова

К новому учебному году в «храме науки» все окончательно встало с ног на голову. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений – объединению быть. Хотя по всем документам педагогический институт оставался пока независимым вузом. Но странные вещи творились вокруг.

Сначала переименовали кафедру английской филологии в кафедру английского языка и переводоведения. Шустрые студенты быстро окрестили ее «природоведением».

Факультет иностранных языков объединился с прочими гуманитариями и превратился в Институт филологии и искусств – в народе «песен и плясок». Словесной вакханалии не выдерживали уже не только филологи – естественники и те взвыли.

И бог бы с ними, с названиями – лишь бы не ставили в печь, – но в институте, напротив, казалось, образовался филиал крематория: горели рукописи, книги, люди.

Старые программы оказались вдруг никуда не годными, и каждый преподаватель вынужден был переписать все курсы заново, руководствуясь жуткими инструкциями о двухстах листах, присланными из Москвы. А ведь и там кто-то сочинил эту галиматью, потратил рабочее время людей и денежный ресурс. Стоило преподавателям справиться с поставленной задачей, как их работа моментально превратилась в сизифов труд – из Москвы пришли новые директивы...

С книгами получилось еще хуже: ректор по указанию свыше дал приказ вывезти библиотечный фонд, который собирали с момента создания института – сто сорок лет, – в библиотеку университета. Сотрудники дневали и ночевали на работе, собирая книги и периодику в путь. Упаковали, привезли. И выяснилось, что университету библиотека пединститута нужна как рыбке зонтик – нет у них свободного места для книг! Дополнительных помещений никто не выделял. Пришлось везти все обратно, но уже не в библиотеку, – ее забрали под какие-то административные нужды, – а на склад. Впрочем, название «склад» было весьма условным, как и все теперь в этом «храме науки». Обычный подвал: холодный, сырой. Сердце кровью обливалось, стоило подумать об этих книгах – среди них были и ценные старинные экземпляры. Пройдет совсем немного времени, и некогда прекрасная библиотека превратится в целлюлозную кашицу.

Только кого из администрации это теперь волновало?! Раньше студенты готовились к занятиям в библиотеке, а сейчас есть Интернет. Зачем им книги? Как сказал драгоценный Камиль Шабанович, «будущее педагогики – в нанотехнологиях». Видимо, все-таки переоценила Вера Александровна способности ректора: значения многих слов он до сих пор не понимал.

Но страшнее, чем с рукописями и книгами, дела обстояли с людьми. Одна Варвара Тихоновна – «последний из могикан» – держалась на плаву, повторяя: «Меня отсюда вынесут только вперед ногами». Остальные пенсионеры сдавались один за другим: уходили, не выдержав гнетущей атмосферы и унижений. Хорошо, если было кому поддержать материально. А как прожить на пенсию тем, у кого нет успешных детей?

Тамара Львовна тоже сдалась. Не просто ушла с заведования, а уволилась с работы, доведенная придирками и претензиями до нервного срыва. Система избавлялась от «старых коней» в пользу молодых – блатных и необузданных жеребцов.

Новой заведующей кафедрой – три года назад никто бы в этот бред не поверил – назначили Иру! Вчерашнюю ассистентку, безграмотную девицу, которую Тамара Львовна вынуждена была взять на работу по просьбе самого ректора, как теперь стало известно. Зря она согласилась тогда – вырыла себе могилу. Пристроили бы тупенькую Ирочку в какое-нибудь другое место, а об отказе рано или поздно забыли. Но Тамара Львовна была человеком еще советской закалки – привыкла выполнять указания руководства.