Обаятельная Вера - Диана Машкова

– Что, любимая?

– Анюту через час из садика забирать. Пойдешь со мной? Она обрадуется.

– А я-то как обрадуюсь! – Он сразу проснулся и сел на полу, привлекая Веру к себе. – Соскучился дико!

– Вставай! – потянула она его за руку.

– Ты уверена?! – хитро прищурился он.

– Ви-тя! – Вера рассмеялась, а он прижал ее к груди и поцеловал: ласково, осторожно.

– Предложение обеда еще в силе? – пробормотал он, не отрываясь.

– В силе! – в тон ему ответила Вера.

Через сорок минут супруги уже выходили из дома.

– На машине поедем?

– Давай лучше прогуляемся, – предложила Вера Александровна.

– А давай! – сразу же согласился Виктор, – пройдем через университет?

Вера кивнула. Почти шесть лет прошло с того дня, как кафедра зарубежной литературы переехала в здание бывшего пединститута, а Виктор все тосковал по родным пенатам – по уютному садику, по деревянным скамейкам возле памятника Ленину, по филфаку и тому, Императорскому, университету. Вере казалось, она куда легче пережила перемены.

Да так оно и было, конечно, – все ее мысли очень скоро переключились на Анюту и Витю, двух самых дорогих ей людей.

– Что на работе слышно? – спросил Виктор без особого интереса.

– Зуля уходит в правительство, – поделилась Вера новостями.

– В каком качестве? – Виктор удивленно взглянул на жену.

– Большого босса, – она хмыкнула, – берут на должность, которую занимал Абсолямов.

– Не может быть! Его же сняли с таким скандалом, в газетах писали, что остаток жизни теперь проведет в тюрьме.

– Он и проведет, – Вера кивнула, – ни на секунду не сомневаюсь, что это Зулиных рук дело.

– Не понимаю...

– И не дай бог понять, – вздохнула она, – зато теперь я могу спокойно уйти с заведования! Зачем я вам, если Зули там больше нет?

– Даже не думай! – Виктор резко перебил Веру. – Мне нужен крепкий тыл! Как я буду писать, если меня новый самодур-начальник заставит каждый день ходить на работу?! И вообще, ты – гениальный руководитель!

– Хитрый ты, Кац, – засмеялась Вера, – все-таки непростая у тебя фамилия.

– У и тебя теперь тоже! – весело напомнил он.

– Так странно, – медленно проговорила Вера, – шесть лет назад мне казалось, что мир рушится.

– Так и было, – Виктор улыбнулся печально, – просто мы с тобой вовремя встретились и смогли кое-что собрать из руин.

– Витя, а что дальше будет...

– Будет Анюта, – он взял Веру за руку, – мы с тобой будем. И умоляю, не думай больше об этом! Просто живи.

– А как же студенты...

– Пойдем, кое-что тебе покажу. – Виктор потащил Веру за собой.

Подвел ее к длинной стене неподалеку от главного здания университета. Раньше она вся была расписана граффити: художества студентов. А теперь стена снова была выбелена и во всю ее длину красовалась только одна фраза: «спОсибА за рИформу АбрОзАванЕя!!!»

– Ну, как тебе послание государству Российскому? – весело поинтересовался Виктор.

– По существу. – Вера улыбнулась.

– Вот именно, – Виктор кивнул, – студенты кое-что понимают.

– А те, кто не понимает?

– Верунечка, – он сжал в своих пальцах ладонь жены, – гуманистка моя неисправимая! Это в советское время учили всех без разбору. Но ведь должен кто-то убирать мусор, стричь газоны, подметать улицы...

– Не нравятся мне такие рассуждения! – перебила Вера. – Не будем об этом.

– Да, моя госпожа!

До Анютиного садика они шли молча. Вера думала о том, что, наверное, Виктор прав: с каждым годом студентов приходит все меньше. Места сокращают. А престиж высшего образования давно и безвозвратно утерян – молодежь стремится поскорее начать зарабатывать деньги...

Анютина группа уже гуляла на улице, когда ее родители подошли. Девочка увидела папу, глаза ее расширились от восторга, и она бросилась к нему. Виктор легко поднял ее в воздух, подкинул, поймал. Анюта заливисто захохотала, а Виктор улыбался во весь рот. Одна Вера нервничала, хваталась за сердце и теребила мужа за рукав: «Витенька, не делай так больше!»

Наконец папа с дочкой нарадовались друг другу, и Анюта соизволила перелезть к маме на руки, чтобы поцеловать. И Вере стало так тепло, так прекрасно! Светлые дочкины хвостики щекотали ей шею, и она крепко сжимала хрупкую фигурку, умирая от радости.

Ничто не напрасно! Ни один поворот в судьбе нельзя пропустить, иначе долгая и сложная дорога не приведет человека к счастью!

– Вот так, мамочка. – Анюта не картавила и не шепелявила: речь ее была на удивление чистой для ребенка пяти лет. – Я же говорила тебе: все будет хорошо!