Свадьба в замке Кингсмид - Энни Берроуз

– Вижу, нюхательная соль вам уже не нужна. – Миссис Полдинг стояла в дверях, с отвращением разглядывая разгромленную гостиную.

Лорд Мэттисон встал с пола и нахмурил брови:

– Как видите, мисс Монтегю уже оправилась от обморока…

– И хотела бы удалиться в свою комнату, – твердо произнесла Кора. Ее сердце стучало, она вся дрожала от напряжения, стараясь сохранять приличия, в то время как ей хотелось кричать и выть.

– Я поднимусь к тебе, как только переоденусь, – понизив голос, сказал лорд Мэттисон. – Нам надо поговорить…

– Было бы в высшей степени неприлично пустить тебя в мою комнату, – холодно ответила она. – На будущее, будь любезен, все, что ты захочешь мне сказать, говори прилюдно.

Мэттисон вытаращил глаза. Его лицо побелело, отчего струйка крови, стекавшая по губе, стала казаться еще ярче.

Когда Кора повернулась, чтобы выйти из комнаты, он схватил ее за руку.

– Нет, не трогай ее! – взревел Робби, поднимаясь и стряхивая с себя капли воды и сломанные стебли роз.

– Какого черта! – крикнул лорд Мэттисон. – Уж не думаешь ли ты, что я хочу причинить ей вред?

– Я вижу, как она на тебя смотрит. Мне этого довольно, – заявил Робби, загораживая от него сестру своим большим телом.

– Робби, – вздохнула Кора, – я действительно не желаю, чтобы ты вмешивался.

А ему не терпелось довести до конца драку, которую она заставила их прервать. Сделав шаг в сторону, чтобы она смогла видеть лорда Мэттисона из-за воинственной фигуры брата, Кора сказала:

– Прошу тебя, Кристофер, сделай, как я прошу, оставь меня одну! Мне нужно время, чтобы… – Она закрыла глаза, отгораживаясь от очередного наплыва воспоминаний, от которых у нее кружилась голова. – Мне надо подумать.

У него дернулась щека. Не сводя с нее глаз, лорд Мэттисон резко крикнул:

– Миссис Полдинг, проводите мисс Монтегю до ее комнаты! И проследите, чтобы у нее было все, что ей нужно. Она приехала издалека и пережила тяжелое потрясение.

Экономка послушно обняла Кору за талию и вывела из комнаты. Чувствуя благодарность за то, что ее уводят подальше от дальнейшего выяснения отношений между двумя мужчинами, Кора не стала возражать, пока дверь за ней не закрылась. Только тогда она остановилась и повернулась к седовласой женщине. Теперь ее волосы стали белее, чем помнила Кора, и морщин на лице стало больше. Но разве для кого-то из них эти годы прошли даром?

– Теперь, когда нас никто не видит, вы больше не обязаны изображать, что вам приятно заботиться обо мне. Я знаю, что вы всегда меня не любили.

– Это не мой дом, – ответила миссис Полдинг, – чтобы я могла выражать свое мнение о молодых леди, которых его светлость сюда приводит.

Кора проигнорировала ее намек на то, что лорд Мэттисон постоянно приводил сюда женщин. А миссис Полдинг с прямой спиной продолжила идти в сторону темной дубовой лестницы. Когда Кора поставила ногу на ступеньку и ухватилась за обновленные перила, новая волна воспоминаний удвоила ее боль. В карете они едва не задушили ее, но тогда рядом был Кит, а теперь она оказалась с ними один на один. На этот раз их вызвала к жизни спина, которой повернулась к ней миссис Полдинг, сделав свое жестокое замечание. Кора глубоко вдохнула и сделала первый шаг вверх по лестнице, нарочно стараясь не смотреть на дверь в малую гостиную, где остались Кристофер и Робби. Когда она последний раз была там, на диване лежала не она, а мать Кристофера. Представляя ее матери, Кристофер крепко держал Кору за руку и высоко поднимал голову. И в его голосе звучал вызов.

– О, Кристофер, – простонала леди Мэттисон, прижимая руку к драматически вздымавшейся груди. – Неужели ты станешь меня так расстраивать из-за… – Она взмахнула другой рукой в сторону Коры и трагически понизила голос: – Этого существа? Я могла бы тебя понять, если бы она была хотя бы хорошенькой, – добавила она и, взяв кружевной платок, поднесла его к глазам. – Но, зная, что ты понимаешь, как нужна Кингсмиду богатая наследница…

Кора открыла глаза, которые невольно тут же закрыла, вспоминая тот холодный прием, который ей оказали здесь много лет назад. Миссис Полдинг уже дошла до лестничной площадки и в нетерпеливом раздражении смотрела на нее сверху вниз.

На какое-то мгновение прошлое смешалось с настоящим, и Кора снова почувствовала себя нервной девочкой, впервые приехавшей в дом своего жениха. Ее смертельно ранило то, как отнеслась к ней будущая свекровь, и вот теперь перед ней стояла миссис Полдинг, которой велели проводить гостью в ее комнату, и смотрела на нее с нескрываемым презрением.

После этого она почти не видела мать Кита. Леди Мэттисон даже не пыталась проявить гостеприимство в отношении девушки, полагая, что ее сын совершает большую ошибку, и демонстративно требовала, чтобы еду приносили в ее комнату. Кит и Робби не обращали особого внимания на ее поведение, утешая Кору тем, что без нее за столом будет только веселее. Однако Кора приняла это близко к сердцу. Ни один из его родителей не одобрил выбор сына. Мать продемонстрировала это, отказавшись принимать ее в Кингсмиде с должным радушием, а отец даже не удосужился приехать домой, чтобы познакомиться с предполагаемой невесткой. И Кора вполне понимала их поведение. Она не была подходящей партией для молодого человека с положением Кита. Ему полагалось жениться на красивой или богатой, а лучше и то и другое. На девушке его круга, которая знала, как обращаться с прислугой, и презирала ее.

Неудивительно, что теперь она так остро ощущала несоответствие своего положения с положением лорда Мэттисона. Она чувствовала себя точно так же, как тогда. Когда была его невестой. Кора вздохнула.

Медленно открыв глаза, она сосредоточила взгляд на каменном лице экономки, по-прежнему ждавшей ее на лестничной площадке.

В последний раз, когда Кора была здесь, эта женщина делала все, чтобы заставить ее почувствовать себя не в своей тарелке. И у Коры ни разу не хватило смелости пожаловаться. Вместо этого она точно так же, как миссис Полдинг стала задумываться: почему такой красивый молодой лорд собрался взять в жены простую, плохо образованную дочь священника? И еще задолго до того, как экономка объяснила ей, в чем, собственно, дело, Коре стало казаться, что ей лишь пригрезилось, будто он просил ее стать его женой. Что в один прекрасный день она проснется и снова окажется в Очентей. С каждым днем, проведенным в Кингсмиде, она все больше боялась, что стоит ей сделать одно неверное движение – и все рухнет.