Приглашение в рабство, или Требуются девушки для работы в Японии - Юлия Шилова

– Проститутка, работающая на Григорича.

– Это ты на него работаешь! – разозлиласья. – А я жертва обстоятельств.

– На жертву ты меньше всего похожа. Мнекажется, что, когда ты ехала в Токио, прекрасно знала, на что шла.

– Это неправда! – горячо воскликнула я.

Я посмотрела на лысого и с удивлениемобнаружила, что он покраснел. Все верно: я еще в тот раз поняла, что он ко мненеравнодушен. Так почему бы не воспользоваться этим? Только надо действоватьосторожно, а то это до добра не доведет.

– Послушай, я бы хотела поговорить с тобойнаедине. Закрой дверь.

– Зачем? – смутился лысый.

– Что, боишься, что ли?

– Кого?

– Да хотя бы меня.

– Ты что, чокнулась совсем? Это ты должна менябояться.

– Я тебя не боюсь, так что закрой дверь –поговорить надо.

Лысый послушно закрыл дверь и сел на стул. Япринялась ходить по комнате, затем остановилась, случайно подняла голову иувидела глазок видеокамеры, вмонтированной в стену. Все ясно, значит, говоритьмне с лысым больше не о чем. Григорич сидит в своей гостиной и с большиминтересом наблюдает за этой сценой. Я сделала вид, что не заметила видеокамеру.

– Ну, о чем ты хочешь со мнойпоговорить, – спросил лысый.

– Знаешь, Марат и вправду не убивал Толика.

– Ты это Григоричу сказала?

– Сказала. Он предлагает мне на негопоработать. Как ты думаешь, а когда все закончится, он сдержит свое обещание?

– Какое обещание?

– Он вернет меня на родину?

– Если сказал, значит, вернет.

– Это точно?

– Думаю, что точно.

– Скажи, а ты видел мою подругу, как она там?

– Нормально.

– Что значит – нормально?

– Дипломата крутит.

– Он к ней приезжает?

– Он ее почти каждый день заказывает, так чтотвоя подруга теперь при деньгах. Крутит она его как хочет.

– Она хоть живая? – грустно спросила я.

– Живая, а что с ней будет? Ты что, ее ужехоронить собралась?

– Да нет, просто спросила. Ну все, тысвободен.

– Ты больше ничего не хочешь сказать? –удивился лысый.

– Ничего. А ты что хотел от меня услышать?

– Стоило дверь закрывать, – сморщился они направился к выходу.

Как только лысый ушел, я закрыла дверь нащеколду и села на кровать. Все-таки противно, когда над головой висит камера ивсе движения контролируются. Раздеваться я не решилась, пришлось лечь в одежде.Перед глазами стоял Марат, закутанный в простыню, и от этого мне опятьзахотелось плакать.

На следующий день мне пришлось завтракатьвместе с Григоричем, внимательно выслушивая его наставления.

– Надо тебя переодеть, чтобы ты в одном и томже не ходила.

Через несколько минут лысый принес красивоестильное темно-красное платье, полностью соответствовавшее моему придирчивомувкусу.

– Ну-ка примерь, дочка, – улыбнулсяГригорич.

– Отвернись.

– Ты что, дочка, что я там не видел!Переодевайся без стеснения.

Я не стала спорить, быстро скинула костюм,купленный Маратом, и надела платье.

– Вот это другой разговор, – улыбнулсяГригорич и позвал лысого.

– Костик, отвези девочку.

Как только мы отъехали от этого кошмарногодома, лысый хитро посмотрел на меня и, улыбаясь, спросил:

– Так о чем ты вчера хотела со мнойпоговорить?

– Я же тебе все сказала.

– Я же не дурак! Я видел, что ты засеклакамеру.

– Какой ты умный.

– А ты сомневалась?

– Нет.

– Говори, чего хотела.

– Я хотела, чтобы ты написал мне адрес тогосамого кабаре, где сейчас вкалывает моя подруга. Я пока плохо ориентируюсь вТокио, вернее, совсем не ориентируюсь. Я даже не знаю, где находится этокабаре. Здесь так много проспектов, дома все похожи. Я и гостиницу-то, где насс девчонками поселили, теперь не найду.

– А зачем тебе ее искать?

– Это уже второй вопрос. Так ты сможешь мнепомочь?

– Нет.

– Тебе что, тяжело это сделать? Всего-то нужноадрес написать.

– Сто баксов.

– Чего?!

– Сто баксов.

– Ты же прекрасно знаешь, что у меня нетденег.

– Тогда у меня нет адреса.

Я порылась в сумочке и достала стодолларовуюкупюру.

– Держи.

– А ты на глазах богатеешь! А говорила – нет.Это тебе Марат за ночь заплатил?

– Не твое дело. Пиши адрес.

Лысый остановил машину, достал листок инаписал название улицы и район, где находится кабаре. Я свернула листок иположила его в сумочку.

– Если ты что-нибудь против Григоричазамышляешь, я сразу тебе говорю: пустое все это. Григорич тебя из-под землидостанет.

– С чего ты взял, что я что-то замышляю?

– Это я так, на всякий случай тебяпредупредил.

Мы подъехали к ресторану.

– На часах без пятнадцати двенадцать, как убитьвремя, ты знаешь. Встречаемся ровно через три дня на этом же месте. Я думаю, тыдобудешь нужные сведения. Запомни: через три дня в половине двенадцатого наэтом же месте. Повтори.

– Я все запомнила. Кстати, номер в гостиницевсе еще закреплен за мной? Я смогу там переночевать, если захочу?

– Нет. Григорич снял бронь. В этом номеретеперь живут совсем другие люди.

– Но почему?

– По кочану. Ты что думала, на тебяпо-прежнему будут тратиться? Ты еще и эти-то бабки не отработала.

– Ну, вы молодцы! А где же я, по-вашему, будуночевать?

– У Марата.

– А если он не захочет?

– Сделай так, чтобы захотел.

– Короче, в этот раз вы вообще решили оставитьменя без крыши…

– Если какие-то трудности возникнут – у тебяесть связь. Только не вздумай больше бить трубку, а то нарвешься на крупныенеприятности.

– Кто будет платить за обед в ресторане?