Возмутительно красивый пилот - Пенелопа Уорд

— Тебе это нравится, да?

Не спуская с меня глаз, он протянул руку и выключил плиту. А потом переставил сковородку с горячей конфорки на холодную.

— Я уже не помню, о чем мы говорили.

— Я предложила тебе прикрыть некоторые части тела, чтобы не обжечь их горячим жиром.

— О, я прикрою их прямо сейчас. — Он сделал несколько шагов навстречу мне и, к моему удивлению, схватил меня и перекинул через плечо. — Я собираюсь прикрыться тобой через десять секунд.

Он похлопал меня по попе и направился в спальню.

— А как же бекон?

— К черту завтрак. Я собираюсь съесть тебя.

Наступил уже день, когда мы снова обратились мыслями к еде. Картер разогрел в микроволновой печи содержимое одного из пластиковых контейнеров, и мы сидели в кровати, поедая гуляш и передавая контейнер друг другу. Он втянул в рот яичную лапшу и скрестил глаза на носу. Это была шутка в духе шестилетнего ребенка, и мне захотелось узнать, как выглядел Картер, когда был маленьким.

— У тебя есть какие-нибудь альбомы с фотографиями? — спросила я.

— Есть, но только со старыми фотографиями.

— А есть такие, на которых ты снят ребенком?

— На самом деле есть. Когда я переезжал во Флориду, мама сделала для меня альбом со старыми семейными фотографиями. Я обнаружил его, когда распаковывал вещи. Там было еще письмо. Мама написала мне, что хочет, чтобы я помнил, как сильно меня любили, и попросила меня просматривать этот альбом хотя бы два раза в год — на мой день рождения и на ее.

— Это очень мило.

Он протянул мне почти пустой контейнер, но я отказалась дальше набивать живот.

— Я уже сыта. Ты можешь доесть все, что осталось.

— Мне нравится есть с тобой. Ты съедаешь только половину своей порции, и мне достается все остальное.

— Лучше будь поосторожнее с этим. Если ты будешь съедать по два ужина постоянно, у тебя вырастет большой живот.

— Мы сгоним весь жир физическими упражнениями.

В этом я не сомневалась. Картер протянул мне бутылку с водой, которую мы делили на двоих, и я сделала глоток.

— И ты выполняешь мамину просьбу? Смотришь альбом два раза в году?

— Да.

— Кстати, а когда у тебя день рождения?

— Четвертого июля.

— Ты шутишь?

— Нет. А что?

— Но у меня тоже день рождения четвертого июля.

Картер пробормотал:

— И наконец все встало на свои места.

— Что это значит?

— Ничего. Так всегда говорила моя мама.

— И что ты в детстве делал на свой день рождения?

Картер прикончил остатки лапши и поднялся с кровати.

— Я покажу тебе.

Он вернулся через несколько минут с толстым альбомом и сел, опершись спиной о подголовник. Он помог мне сесть рядом с ним, положил альбом на колени и открыл его. На первой странице были две фотографии пухленького обнаженного малыша около трех или четырех месяцев от роду.

— Это ты?

— Да. Посмотри на размер моих яиц. Почему они такие большие? Они такие большие у всех младенцев или мне предстояло догнать их в росте?

Я рассмеялась.

— Не знаю. Но ты был таким прелестным! И пухленьким тоже.

На следующей фотографии были сняты две девочки, лет шести или семи, и мальчик лет четырех, который определенно был Картером. Даже если он и не был похож на себя, его выдавала ямочка на подбородке.

— Это твои сестры?

Он кивнул.

— Катерина и Камилла.

Они, казалось, были одного возраста.

— Они близнецы?

— Да. Двуяйцевые. Моя мама тоже близняшка.

Картер, Катерина, Камилла.

— А как зовут твоих родителей?

— Маму зовут Каллиопа, а папу — Картер.

— Значит, вы одна из тех семей, да? — Я толкнула его плечом в плечо. — Все ваши имена начинаются с одной и той же буквы.

— Пять человек, и у всех одни инициалы. По какой-то причине я был недоволен этим, когда был ребенком.

Он перевернул еще несколько страниц. И я смотрела, каким был Картер по мере взросления. Он был прелестным младенцем и еще более прелестным маленьким мальчиком. Но бог мой, как он похорошел в подростковом возрасте! Мы от души посмеялись над его прическами, которые он постоянно менял с годами. Последние несколько страниц альбома были заполнены более поздними фотографиями. Я взяла в руки фотографию, на которой Картер держал маленькую девочку примерно лет двух. Они сидели у рождественской елки.

— Кто это? Она прелестна.

У нее были платиновые волосы, завязанные в хвостики, а капитанская фуражка Картера сползла ей на глаза. Она улыбалась, показывая зубки, и ее рот был перепачкан шоколадом. А в руке она держала глазированный шоколадом эклер.

— Это Корина, дочка Камиллы. И пусть ее прелестное личико не обманывает тебя. Она настоящий монстр.

— Готова поспорить, что она очень милая. Постой… снова имя, начинающееся с «к»?

— Да. А у Катерины есть сын. Хочешь угадать, как его зовут?

— Кэш? Картер? Кристофер?

Он указал на меня пальцем.

— Кристофер.

— А ты продолжишь традицию в один прекрасный день? Может быть, маленькие Картер или Клэр?

Его настроение, похоже, изменилось. Взгляд Картера сделался серьезным. Я еще не видела у него такого взгляда.

— Не знаю. Я никогда еще об этом не думал. — Он замолчал, погрузившись в задумчивость, а потом наконец сказал: — Я даже не был уверен, что захочу завести детей. Я двенадцать дней в месяце не бываю дома. Но сейчас я начинаю задумываться над тем, что, может быть, хочу именно этого. Я думаю, что подходящая женщина может изменить представления мужчины о том, чего он хочет от жизни. Я думаю, это зависит от нее. От нас.

Я судорожно глотнула.

— Это похоже на правду.

Он посмотрел на альбом. На последней странице была его фотография с родителями и сестрами. Они все широко улыбались, обнимая друг друга за плечи. Он провел пальцем по фотографии.

— Мои сестры доводят меня до сумасшествия, требуя, чтобы я завел детей. Они ведут себя так, словно мне уже пятьдесят, а не тридцать. И уже много лет моя мама повторяет мне одно и то же. Полагаю, она вычитала это на какой-то поздравительной открытке.

— И что она говорит?

— Она говорит, что я обзаведусь семьей, когда буду готов перестать путешествовать по миру в поисках чего-то и осознаю, что то, что я искал, находится у меня дома.