Возмутительно красивый пилот - Пенелопа Уорд

В обычном месте, где я всегда останавливался, все спальни были заняты. Амари предложил мне бесплатную койку до завтрашнего утра, когда освободятся три его комнаты. Если бы я был один, не раздумывая, согласился бы, зная, что, когда я доберусь до него, я замертво свалюсь и засну. Но Кендалл заслуживала лучшего, чем спать на койке в проходной комнате, куда постоянно заходят незнакомые люди. К тому же меня возмущала одна лишь мысль о том, что кто-то увидит ее в коротенькой тонкой ночной сорочке. И чтобы не рисковать и не пытаться найти что-нибудь новое в таком месте, как Дубай, я решил поселиться в отеле, в котором авиакомпания селила всех членов экипажа. Это место не было идеальным, но там было безопасно, и я очень нуждался во сне.

Выйдя из здания аэропорта, я увел Кендалл в сторону от служебного микроавтобуса, в котором все остальные члены экипажа должны были ехать в отель «Хилтон». Я не хотел, чтобы она еще дольше общалась с моими прошлыми пассиями. На стоянке такси нам повезло, и мы достаточно быстро нашли микроавтобус, направлявшийся в город. Мы заняли задние сиденья, а на остальных местах сидели люди, переговаривавшиеся на незнакомом языке. Я решил, что это был фарси.

На спинке сиденья перед нами был карман, в котором лежали ламинированные листовки на разных языках. «Местные законы Дубая». Я уже читал их и раньше и решил, что Кендалл очень развлечет их содержание. Вытащив из кармана английскую версию, я протянул ее ей и указал на первое правило:

«Никаких публичных проявлений привязанности. Нельзя целоваться, обниматься и держаться за руки».

Ее рука лежала на сиденье. Убедившись, что нас никто не видит, я положил руку поверх ее руки и переплел наши пальцы. Она искоса взглянула на меня, и в ее глазах сверкнул огонек.

Она протянула свободную руку и взяла у меня листовку с правилами. Потом указала мне на следующее правило:

«Одежда должна быть консервативной. Женщины должны избегать прозрачной одежды, низких вырезов и коротких юбок. Живот, плечи и спина должны быть закрыты. Мужчины должны прикрывать свою грудь и не демонстрировать свое нижнее белье».

Кендалл посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что никто на нас не смотрит, а потом стала медленно поднимать юбку своего сарафана. Зная, что это противозаконно, и глядя, как она медленно, чувственно, дюйм за дюймом обнажает свои ноги, я лишь усилием воли сдержал стон. Когда ее бедра были полностью обнажены, я стал ерзать на сиденье. Я видел ее в чертовом бикини, но это… то, что она проделывала это тайком, было исключительно эротично.

Наши пальцы были переплетены, и ее юбка лишь едва прикрывала ее белье. Она протянула мне листовку. Не желая привлекать к себе внимание странным поведением и испытывая необходимость немного замедлить затвердение моего члена, я повернул голову к окну, притворяясь, что меня интересует нечто другое, а не вид ее обнаженных бедер и не ощущение прикосновения ее кожи к моей. Потом я указал ей на шестое правило:

«Ни ругательства, ни какие-либо непристойные жесты не допускаются».

Я подождал, пока водитель не сосредоточится на дороге, выезжая на главную магистраль, и семья, сидевшая впереди нас, не будет занята громким разговором. А потом я наклонился к Кендалл и прошептал ей на ухо:

— Мой член уже каменный, и он очень интересуется, остановишь ли ты меня, если я задеру твою юбку повыше?

Она ахнула. К счастью, никто этого не заметил. Спустя несколько минут мы съехали с главной дороги, и я понял, что мы были уже недалеко от нашего отеля. Кендалл посмотрела на листовку, а потом одарила меня лукавым взглядом, словно говоря:

— Какие еще правила мы можем нарушить?

Она снова пробежалась глазами по списку, а потом посмотрела на меня, закусив нижнюю губу, и указала на правило номер девять:

«Секс между неженатыми людьми запрещен в Дубае, и это касается всех иностранцев, независимо от того, из какой страны они прибыли».

И в этой гребаной стране не было другого такого закона, который я с таким удовольствием чертовски постарался бы нарушить, пока был здесь.

К несчастью, возбуждение от поездки в микроавтобусе длилось недолго. Когда мы прибыли в отель, в холле почти никого не было. Кроме нескольких стюардесс, встречи с которыми мне хотелось бы избежать. Когда две из них подошли к нам, мне страстно захотелось прижать Кендалл к себе и обнять ее собственнически, чтобы подбодрить. Но я не хотел никаких неприятностей с законом. Эти арабы не трахаются налево и направо. Несколько месяцев назад два члена экипажа с «Британских авиалиний» были застуканы за нелегальным сексом и упрятаны за решетку на девяносто дней. Три чертовых месяца.

— Трип, — промурлыкала Джолен. — Я не была уверена, поселишься ли ты здесь.

Когда я стоял рядом с Кендалл, моя интрижка с Джолен казалась мне такой давней. Но на самом деле она не была такой уж давней. Меньше месяца назад мы трахались с ней в этом самом отеле.

Когда Джолен чуть приблизилась ко мне, Кендалл замерла. Джолен заговорила негромко, но так, чтобы мы с Кендалл ее слышали:

— Если тебе понадобится мое общество, я в номере 4030. На этот раз в соседнем номере поселилась Лана, так что мы, по крайней мере, будем избавлены от жалоб на шум и стоны.

Она сунула мне ключ-карту в нагрудный карман. Я отступил от нее на шаг, и тут она впервые заметила Кендалл.

— Кто вы? А-аа… вы с самолета, верно?

Кендалл уставилась на Джолен. Сначала мне показалось, что она сейчас расстроится. Но тут я увидел воинственный огонек в ее глазах. Она разозлилась. Хотя и нацепила на лицо фальшивую улыбку и протянула Джолен руку, сказав с преувеличенным техасским акцентом, которого я прежде не слышал:

— Кендалл Спаркс, рада познакомиться.