Как покорить герцога - Кейси Майклз

Слуги в особняке на Гросвенор-сквер, которые больше года бездельничали и лишь объедались, пока семейство Дотри по крайней мере внешне соблюдало траур по покойному герцогу и его сыновьям, сняли нее полотняные чехлы с мебели, вытерли пыль, натерли воском полы и вычистили все от подвала до мансарды.

Почти весь день Шарлотта провела осматривая великолепно обставленные комнаты, хваля прислугу и молча отдавая должное превосходному утонченному вкусу покойной герцогини. На самом деле во всем пятиэтажном особняке обнаружился лишь один действительно уродливый стол на «слоновьей» ноге, засунутый и маленькую гостиную на первом этаже, — для гостей не столь важных, чтобы принимать их наверху в главном зале.

На втором этаже все двенадцать спален были отделаны китайскими обоями и оборудованы самыми современными удобствами, и в том числе четырьмя туалетами. Николь, присоединившаяся к Шарлотте в этой части ее «экскурсии», хихикнув, заявила, что они «роскошные до неприличия».

Если бы Шарлотта была склонна употреблять такие выражения, то приберегла бы именно эту характеристику для леди Дотри, которая нагрянула в особняк через час после приезда ее семьи в Мейфэр. Хелен Дотри Карстерз-Хиггенботтом прибыла в роскошной карете кремового цвета с четверкой гнедых лошадей, запряженной цугом, с — о боже! — розовыми плюмажами, украшавшими их головы.

Она вплыла в особняк и поднялась по лестнице наверх, окутанная ароматом духов, в розовом, отделанном бархатом дорожном костюме, едва прикрывавшем ее тонкие стройные лодыжки. Ее пышные белокурые волосы были уложены в высокую прическу с очаровательными локонами, ниспадавшими с левой стороны на искусно нарумяненную щеку.

Она поцеловала близнецов, предупредив, чтобы они не помяли ее платье, как-то неопределенно улыбнулась Шарлотте и потребовала, чтобы ее сын, герцог, немедленно предстал перед любимой матушкой.

О, и она не прочь выпить бокал вина — «будьте добры, холодного». Это было обращено к Шарлотте, которая могла лишь предположить, что леди Дотри приняла ее за служанку или компаньонку.

Шарлотта собиралась отказаться от настойчивого требования Рафа, чтобы, сопровождая близнецов, которые собирались за покупками на Бонд-стрит, она также воспользовалась портнихой, прежде чем в город прибудут другие заказчицы, приехавшие на сезон. Глядя на свое простое утреннее платье, которое она носила уже третий — нет, четвертый — сезон, она все же согласилась и заказала для себя несколько нарядов.

Когда леди Дотри выказала полное безразличие к поездке на Бонд-стрит — у нее собственная модистка, которая приезжает к ней, «вы же понимаете», — Шарлотте пришлось присматривать за близнецами в их первом набеге за пределами Ашерст-Холл.

К ее удивлению и веселью, капитан Фитцджеральд упросил, чтобы ему позволили присоединиться к их компании. Он не выглядел человеком, которому доставляет удовольствие прогулка за покупками шляпок, платьев, лент и перчаток, но был твердо убежден, что хочет сопровождать их.

Это несколько беспокоило Шарлотту. Она знала, что Фитц с Лидией стали хорошими друзьями, но вряд ли их отношения могли зайти дальше. И все же ей следовало бы сказать Рафу о своих подозрениях.

Спустя три часа, в течение которых Николь оживленно спорила сама с собой о том, какая из двух шляпок больше подойдет ей, Шарлотта вернулась к капитану, который стоял прислонившись к стене с таким видом, будто в любой момент готов был сбежать.

— Фитц! Что ты здесь делаешь? — спокойно спросила она.

Он выпрямился и кивнул на Лидию, которая показывала ему соломенную шляпку, украшенную гроздьями ярко-красных вишен.

— Да, весьма недурно, Лидди. Но та, с голубыми лентами, лучше оттеняет твои прекрасные глаза.

Шарлотта открыла было рот, чтобы высказаться по поводу этой порции лести, но промолчала, покачав головой. И все же ее поразило, что Фитц назвал Лидию Лидди, и Лидию, похоже, это абсолютно устраивало.

— Не беспокойтесь, Фитц, кажется, я знаю, ответ. Это Лидия попросила вас сопровождать нас, верно? А вы не нашли какой-либо отговорки, чтобы отказать ей, ведь она просила так мило. Она обвела вас вокруг пальца?

Фитц наклонился к уху Шарлотты:

— Вы умеете хранить секреты?

— Что касается моих собственных — да.

— Я проиграл пари.

— Простите? Вы с Лидией играли на деньги! Вы научили ее играть в вист или во что-то подобное? Ох, Фитц, ведь она всего лишь…

— Нет-нет, не это. Я побился об заклад, что Лидди не запомнит названия всех столиц Европы, а она заключила пари, что не только запомнит их, но что я не смогу перечислить все графства Англии. Мы условились, что, если выиграю я, она будет чистить мои ботинки в первый день, когда мне разрешат ходить без костылей, а если выиграет она, то, когда мы поедем в Лондон, я должен буду притащить все, что она купит на Бонд-стрит. Между прочим, я забыл Линкольншир. Все другие графства назвал, кроме этого.

Шарлотта, сдерживая смех, прикрыла рот рукой.

— Вы так добры к ней, Фитц. Знаете, мы с Николь думаем, что она вообразила, будто почти влюбилась в вас. Вам лучше быть осторожней.

Фитц бросил быстрый взгляд на Лидию — не просто любуясь ее шляпкой с голубыми лентами — и покачал головой:

— Она еще ребенок, Шарлотта, едва покинувший детскую. Ох, она разобьет десятки сердец, как пить дать, но к тому времени обо мне забудет.

Шарлотта опустила голову.

— Не рассчитывайте на это, Фитц.

Он ухмыльнулся:

— Я и не рассчитываю. Обычно, по правде говоря, я рассчитываю только на себя. Но это помогает оставаться честным, не так ли?