Ботаники не сдаются - Янина Логвин

Да, я не хотела проигрывать, и свидетельством тому стала потяжелевшая на восемьсот грамм попа и появившаяся грудь, но всякий раз, когда я вспоминала синие глаза Ивана, блестевшие в полутьме его спальни, и укус в шею — не болезненный, но сердитый, мгновенно меня обездвиживший, то повторяла себе: завтра, я подумаю о споре завтра.

С меня слетела треть оболочек, и я вдруг испугалась потерять больше. К этой стороне медали я не была готова. Учеба была всем для меня, а наука — моей мечтой и моим будущем, и я решила вновь «нарастить кожу». А для этого мне следовало меньше думать о Ваньке. Права его старуха-соседка — нечего мне рядом с ним делать.

Эх, если бы не спор! И не моя собственная глупость!

Прошла неделя, а потом и две с тех пор, как реферат по теории Больцмана лег на стол Софии Витальевны, а у Воробышка в журнале успеваемости по предмету «Физика и термодинамика» появились отличные баллы. А следом и по философии хвост подтянулся. Доцент осталась довольна нашей общей работой, и все время интересовалась планом дальнейших занятий. Приходилось выкручиваться и сочинять, что я готовлю материал.

А вдруг спор сам собой забудется и все будет, как прежде? Ну, серьезно. Мало, что ли, у Снежаны и ее подружек интересов в жизни? На дворе май, теплынь, красота, ну какой им прок в том, если я уйду из университета? Да мы почти и не пересекаемся!

С самим Ванькой мы старательно избегали друг друга. Девчонок возле него по-прежнему крутилось тьма, и оболочка постепенно стала обрастать защитными слоями.

— Ну как твои дела, Умка?

Был полдень субботы, светило солнце, я сидела за столиком на балконе, забравшись с ногами на мягкую скамейку, и читала роман Жозе Сарамаго «Слепота». Передо мной стояла чашка какао, на тарелке лежали сырные тарталетки с кусочками ветчины — та еще вкусняшка, а я думала о том, действительно ли нам, людям, чтобы понять насколько дорог миг, проведенный с близкими, нужно ослепнуть и потерять? Каждый ли человек способен остаться предан другому до конца? И действительно ли в условиях конца света или эпидемии, лишь единицы из нас способны оставаться людьми?

Светка вышла на балкон и присела рядом. Зажмурившись, вытянула перед собой стройные ноги и приподняла подол платья до округлых бедер, подставив их — белые, опоясанные тонким кружевом солнечным лучам.

— Все равно сквозь чулки не загорят, — усомнилась я.

— А и плевать. Зато так приятно! — улыбнулась сестра. — Скорей бы лето, Умка. И скорей бы Андрюшка был со мной! Хочу ему показать море и дельфинов. Поедешь с нами? Я знаю, что ты ему нравишься.

Хм, смешно. У нашей семьи имелся свой гостиничный комплекс на побережье и папа каждое лето сгонял туда народ дружной толпой — всех, даже Костика. Куда ж я денусь? И потом, тихий темноволосый мальчишка мне тоже нравился.

— Конечно. А как же Андрей? Тот, который взрослый?

Светка задумалась, а может, просто грелась под солнышком. Не открывая глаз, она пожала плечами.

— А что Андрей? Ты же знаешь, что у Шибуева своя жизнь. Здесь все по-честному, Умка, как договорились. Я не имею на него никаких прав, так что и надежды лучше не строить. Да и не создан он для семейной жизни — Андрюха, — Светка вдруг улыбнулась краешком губ. — Он как конфета для женщин — горько-сладкая и аппетитная, которую хочется облизать и ни от кого не спрячешь. А я жуткая собственница. Так что лучше сразу не строить иллюзий, поняла?

Сестра уже больше недели, как расписалась со своим одноклассником Шибуевым, и пусть никакой церемонии не было, а были соблюдены лишь формальности, мы все втайне надеялись на этот брак, как на чудо. Особенно родители.

Я отложила книгу и вздохнула:

— Ну, мало ли. Андрей классный. И совсем не тощий, каким был в школе. Он вполне может оказаться в твоем вкусе.

Светка улыбнулась шире.

— Он и в школе был очень даже обаятельным мальчишкой, но совершенно неуправляемым. Не думаю, что став мужчиной, Шибуев изменился. Но он всегда был другом, а это куда важнее всех прочих моментов — в моем он вкусе или нет. Андрей врач, Умка, первоклассный врач, такой же, как его дед и отец. Он нам поможет, я знаю, и я ему буду благодарна всю жизнь. Но мои проблемы, это мои проблемы. И Андрюшка мой.

Мы посидели молча, а потом Светка меня обняла.

— Ну чего молчишь, Кать? — спросила мягко. — Рассказала бы, как твои дела с Воробышком? Победила уже всех соперниц одной левой? — Она взяла сырную тарталетку и откусила кусочек. Одобрительно кивнула. — М-м, как вкусно! Вижу, что план по преображению фигуры «Попа-грудь» работает отлично!

Вкусно, не спорю. Я уже целых пять штук умяла.

— Да не особо удачно, Свет, — неохотно призналась. — Даже не знаю, почему я вдруг поверила, что у меня получится? Разозлилась, наверно. Не влюбится в меня Ванька, несмотря на все шаги. Он меня вообще, как девушку, не воспринимает. Его последние интересуют только в горизонтальной плоскости. Мы уже две недели не общаемся.

— Совсем?

Вздох получился тяжелым:

— Совсем. Правда, он позавчера мне написал в «Фейсбук» сообщение, что хочет поговорить.

— А ты что?

— А я ему не ответила.

— Почему?

Я хмыкнула.

— Да потому что ему от меня реферат нужен, или два. Я же не дура. Один раз получилось на мне выехать, почему бы не повторить. А у меня нет настроения одалживать мозги всяким Клювам. Они мне и самой нужны.

Вообще-то настроения у меня не было по другой причине, но Светке я побоялась в том признаться — иначе бы пришлось сознаваться и в собственной трусости. Уже несколько дней туалетные грымзы во главе с красоткой Снежаной доставали меня тем, что напоминали о споре. Если не встречали в коридорах университета, то усложняли жизнь телефонными звонками, а после внесения в черный список — и сообщениями в соцсетях. Да, у меня еще было время, но никто не собирался (как я наделась), прощать мне голословное обещание влюбить в себя Воробышка. Я подозревала, что и спор-то до сих пор держался в секрете только потому, что грымзы собирались сделать меня всеобщим посмешищем. Травлю они запросто могли организовать даже своим узколобым умишком, так что, если проиграю, остаться в университете точно не получится.

Но я не могла, не могла, не могла проиграть. Ведь «Ботаники не сдаются!» И этот внутренний раздрай сводил меня с ума.

Хорошо, что был шоколад, капучино и пятикилометровый бег по утрам в любую погоду. Перед третьим шагом я дала себе передышку.

Светка посидела, помолчала, а потом сказала.

— Знаешь, Умка, на Ваньку мне чихать. Если не оценит, какой ты подарок, значит, так ему и надо! А вот настроение твое мне не нравится.

— Да нормальное настроение, — я осторожно возразила сестре. Зачем Светке еще и мои печали? Взяла в руку роман и важно кивнула. — Я просто книжку читаю со смыслом, вот и задумалась.