В объятьях богини раздора - Елена Настова

Под руководством Ирины Николаевны Вороновой (она ставила голоса лучшим из лучших!) Наталья разучивала главную партию оперетты. Премьеру планировали через полгода, и она обещала стать самой триумфальной постановкой за всю историю старейшего факультета института. Так что днём Наталья репетировала, а вечером предавалась телесным утехам – ювелир снял для неё небольшую, уютную квартирку и привёз туда инструмент – добросовестно настроенное пианино. Натальиным родителям, конечно, даже в кошмарном сне не могло такое присниться. Для них Наталья училась, училась и ещё раз училась, почти как вождь мировой революции, чью биографию они подробно изучали в школе. А их дочь каждый день получала свои овации, розы и апартаменты. Стареющий Казанова относился к ней как к принцессе: отличный результат для первого опыта.

Словом, жизнь закрутилась дерзко и празднично. Казалось, дальше должно быть только лучше… И вдруг всё оборвалось. Как будто злой волшебник позавидовал успеху Натальи и щёлкнул пальцами над её головой…

В один из дней, часа в три, Наталья шагала по асфальту. До автобуса оставался целый час, но она шла быстро, будто опаздывала. Шла во всей красе: светло-голубые джинсы, топик на бретелях, белые кроссовки, натёртые накануне для большей чистоты почти раритетным средством – зубным порошком; хвостик косы подпрыгивал ниже пояса.

Наталья была в ярости. Только что она выскочила из дачного домика после ужасающего скандала с матерью, которая прочитала смс от Казановы. Кто бы мог ожидать от родительницы такого коварства: залезла в Натальин телефон. А в смс – информация, которая не то что разведчику, а полуграмотному невежде всё ясно объяснит и про квартиру, и про новую одежду-косметику, и особенно – про пушистый ковёр.

И что же? Мать назвала её развратной девицей, шлюхой. Спросила, как Наталья могла?..

Наталья вскинулась: прима-вокалистка, с которой носятся лучшие преподаватели, которой пророчат силу и славу, – и такие эпитеты?! Уязвлённая, она ответствовала матери, что это её личное дело – решать, что ей делать и как жить, и если она захочет, то у неё будет не один, а десяток любовников.

Мать также была ошарашена. Она ожидала встретить смущение, слёзы или, на худой конец, объяснения любовью, но никак не бесстыдство. В их диалог включился архетип древний и примитивный: соперничество женщины с женщиной.

– Да что в тебе хорошего-то? – ни с того ни с сего сказала мать. – Волосы да глаза… Что ты о себе возомнила?

Запрещённый приём. Чёрная магия. Человек в секунду превращается в питекантропа. Разговоры утрачивают логику.

– Да ты… ты! – задыхаясь, крикнула Наташа. – Что ты в своей жизни видела?.. Ты – кто ты такая, чтобы мне это говорить?!

Вскочила в подаренные Казановой белейшие кроссовки и понеслась к остановке. В голове метались мысли яростные и глупые, какие бывают только у девушек ее возраста: уйти из дома! Раз не ценят, не понимают и понять не хотят. Уйти! А что, у неё крепкий стартовый капитал: талант и состоятельный любовник. Что же касается того, что в её внешности нет ничего, кроме глаз и волос, – это уж, простите!..

Она вытащила на ходу зеркальце и шла по шоссе, разглядывая своё отражение со всех ракурсов. Планировала в яростном ослеплении пойти с Казановой в ресторан, после поехать в квартиру с пианино… Не возвращаться домой в этот вечер!..

И прямо на середине этих злых и победительных размышлений – покатилась на обочину, сбитая не успевшей отвернуть машиной…

* * *

…Конечно, с матерью она помирилась. И как было не помириться, если потеря голоса едва не лишила Наталью воли к жизни?.. Поплакала, покаялась и пообещала расстаться с любовником, годившимся ей в отцы… И действительно рассталась… Правда, вовсе не потому, что дала слово матери: не имей она в голове эту мысль, слукавила бы.

Казанова был нужен Наталье как атрибут её необычности, как изюминка, придающая её ощущению грядущей славы пикантный привкус. Как составляющая её адреналина – и всего лишь дополнение к целому; без целого он был и не нужен, точнее, она сама себе с ним не нужна была без жизни, в которой остался её голос, сцена, восхищение слушателей… Для самолюбивой карьеристки, которой Наталья ещё только собиралась стать, Казанова был всего лишь тренером, как они шутили, в постельно-прикладной борьбе…

И вот всё рухнуло! Наталья забрала свои вещи из квартирки с пианино.

Она вызвала Казанову в парк на набережной. Произнесла прощальные слова… И вложила в ладонь любовника ключ от квартиры.

* * *

…Но она его не забыла.

В её сознании Казанова был связан с атмосферой вдохновения и близкого триумфа, с пьянящим ощущением запретных радостей, с той жизнью, к которой она стремилась. Сейчас, слушая бархатный голос в трубке, его проникновенные интонации и проскакивающие нотки восхищения, она вдруг остро затосковала по тому периоду своей жизни, по началу, и (главное!) по себе самой – юной, красивой и успешной. Ёлочными огоньками заплясали в памяти весёлые вечера, беспечность, любующиеся взгляды…

Параллель между двумя мужчинами прочертилась без малейшего её участия: в тот вечер, когда были сделаны фотографии, она шла в концертном платье с открытым плечом и непринуждённо болтала, чувствуя на себе заинтересованные взгляды собеседника… Какой убийственный контраст с поведением мужа! Вот что заставило Наталью сказать «да» человеку, которого час назад она собиралась растерзать на кусочки…

Машина проехала город и свернула на загородное шоссе.

Влад, глядя прямо перед собой, молча крутил баранку. Когда Наталья, которую била дрожь, обхватила плечи руками, он вытащил с заднего сиденья олимпийку:

– Вот, накиньте.

У фотографа Влада, который спас её от бомжа, а после заставил позировать и выложил её фото в Интернет, были правильные черты лица, чётко очерченный нос и подбородок. У него были твёрдые на вид губы. От его олимпийки слабо пахло смесью парфюма и тела человека, которого Наталья видела второй раз в жизни. Ситуация странная, как и тогда, когда они познакомились. К Наталье вернулся здравый смысл, и она задавала себе вопросы: что, если этот человек решил, что она ищет приключений, и станет её домогаться? Или, того хуже, окажется маньяком и, когда машина остановится, набросится на неё?.. Пощёчина Ивана – просто недоразумение по сравнению с тем, что её может ждать!

– Куда мы едем? – спросила Наталья.

– У меня тут недалеко дача, – не глядя на неё, ответил Влад.

– Вы там… один? – Наталья старалась говорить непринуждённо, но вопрос прозвучал резко.

Он повернулся и посмотрел ей в глаза. Сказал неожиданно мягко:

– Расслабьтесь. Вам ничего не угрожает, и я так хочу увидеть вашу улыбку…

Они свернули к небольшой деревеньке, проехали улицы, освещённые светом окошек, и остановились у ворот дома за высоким забором. Влад высунул из окна руку с пультом; железные ворота медленно разъехались. У Натальи заколотилось сердце: они въехали в незнакомый двор, и ворота за её спиной сходились створками, которые ей без помощи хозяина ни за что не открыть…