Принцесса - Джоанна Линдсей

Таня не могла поехать прямо в Нэтчез. У нее не было достаточного опыта езды верхом, поэтому уйти от возможной погони было бы крайне нелегко, прими она решение следовать по главной дороге. Поэтому она ехала кружным путем да еще отдыхала по дороге довольно часто, пока привыкла ехать в седле и править лошадью, которая, по правде сказать, оказалась строптивой и не всегда слушалась наездницу. Все путешествие заняло целых пять дней. Она так устала, что просто валилась с ног, но спешила попасть домой, волнуясь, как там дела в «Серале» и как же Доббс справляется без нее. В целом она отсутствовала семь дней, а за это время все могло прийти в полный упадок. Она должна была вернуться, несмотря на то что хотела бы еще переждать немного издать время ее преследователям потерять последние надежды на ее возвращение, если, конечно, они не плюнули на всю затею и не поехали дальше.

Но, зная Штефана и его характер, трудно предположить, что он сдастся, поэтому Таня опасалась застать его у себя дома. Неужели ему и его компании не надоело бегать за ней вдоль Миссисипи? Она надеялась на лучшее, но в то же время вынуждена была принять все меры предосторожности.

Таня дожидалась за городом, пока не настанет совсем глубокая ночь. Нельзя же заявиться в таверну, пока она еще открыта. Если Штефан явился за ней, то именно там он и будет ждать ее, закроют — уйдет в гостиницу. Но даже если его там нет, она не может предстать перед всеми без своего грима — вот шума будет! Оставалось одно — сидеть и ждать, пока все утихомирится.

Лошадь она отдала паромщику вместо оплаты переезда на другой берег. Тот остался крайне доволен, а она с радостью избавилась от кобылы. Доббс упал бы в обморок, узнай он о подобном обмене — лошади ценились недешево.

Когда, по ее разумению, время подошло, Таня отправилась в город. Выбрала самый безопасный путь по задворкам и боковым улочкам, чтобы никого не встретить. Когда приблизилась к таверне, сразу поняла, что дверь заперта и все давно стихло. Правда, рядом в борделе жизнь еще кипела, так же как и в игорном доме напротив. Но ломать дверь нельзя — все равно услышат.

Есть два решения — либо влезть на крышу крыльца и потом через окно попасть в дом, либо сидеть и ждать до утра. Усталая и голодная, Таня не задумываясь приняла первое.

Она залезла на крышу. На это ушло минут десять, сил оставалось мало, да она еще едва не свалилась. К ее радости, окно в комнату Доббса было открыто, и она воспользовалась этим моментально. Внутри оказалось абсолютно темно. Безлунная ночь, помогавшая ей незаметно прокрасться по городу, теперь ей явно мешала.

И конечно, она с размаху налетела на кровать. Лучше сразу предупредить Доббса, что это она залезла в окно.

— Доббс! Доббс! — прошептала Таня, потряхивая матрас.

Оттуда не раздалось ни звука, даже храпа не слышно.

— Доббс? Ты здесь?"

— Его здесь нет, принцесса!

В свете зажженной спички она увидела Штефана. Он сидел на стуле у двери, закинув ногу за ногу.

— Нет! — вскрикнула девушка. — Что ты здесь делаешь?

Более дурацкого вопроса она задать не могла.

— Здесь? — переспросил Штефан. — Ах да. Мы тебя тут поджидаем уже дня три. А ты надеялась, что отступимся и уедем?

— Да, надеялась! — выкрикнула Таня и бросилась к окну.

В мгновение ока она перемахнула через подоконник, свалилась с грохотом на крышу спиной, вскрикнула от боли в локте и в ноге, которая застряла в окне. Глянула наверх и увидела, что на самом деле это Штефан крепко схватил ее за лодыжку. Она хотела лягнуть его, но он поймал и другую ее ногу.

— Дай мне руку, Таня! — скомандовал он. — Слышишь? Не то я втащу тебя сюда за ноги, и мне плевать, поцарапаешься ты при этом или нет.

И он не шутит — так и будет, в этом Таня не сомневалась, но попробовала высвободиться. Тогда Штефан приступил к выполнению своего грозного обещания.

— Подожди! Не надо!

Таня протянула ему руку, которую он взял не сразу. Но потом уж она и опомниться не успела, как оказалась в комнате.

Опять темно и ничего не видно. Но Штефан зажег новую спичку… Вид у него был свирепый. «Господи, помоги!» — только и успела подумать Таня.

— Я поймал тебя, Таня. Смирись-с Этим, — сказал он неожиданно спокойным голосом.

— Не могу.

— Сможешь.

Это прозвучало как предупреждение, даже как угроза. По всему видно, он торжествует.

Она отвернулась не в силах вынести его взгляда. Тогда Штефан зажег лампу у кровати. Таня так и ахнула — Доббса там не было!

— Боже мой! Доббс умер? — воскликнула она.

— Да вроде нет.

Она сердито взглянула на Штефана.

— Тогда где он? Что ты с ним сделал?

— Я ничего с ним не делал.

— Штефан!

— Сперва отдай мне свой нож, тот, что так ловко режет веревки.

Девушка не шелохнулась.

— Или ты сделаешь это сама, или я тебя раздену и найду его.

— Ты и пальцем ко мне не притронешься, черт тебя подери! — вспылила она и наклонилась за ножом к ботинку.

— Я сделаю все, что сочту нужным, принцесса. И не надейся больше улизнуть от нас. Понятно? Она сделает это. Должна. Вот и нож у нее в руке…

— Вспоминаешь ту ночь, когда твой нож помог тебе? — спросил Штефан, прочитав ее мысли. — Больше тебе так не повезет.

Таня стояла, сжимая нож в кулаке.

— Ты меня испытываешь? Хочешь окончательно разозлить?

Она не удержалась, чтобы не съехидничать:

— Это значит, что ты опять хочешь завалить меня на постель?

— Зачем? Можно просто тебя отшлепать хорошенько.