Мой граф де Бюсси - Светлана Дениженко

Видела во сне родителей, так, как будто оказалась дома, в родных стенах – окунулась в детство, но вдруг проснулась. Почувствовала чье-то присутствие, тревожащее тепло сна, оно пугало…

Открыла глаза, надо мной склонился Антуан де Тривьер и зло ухмыльнулся:

– Ну, что, дорогая Катрин, прогуляемся?

Прежде, чем я успела что-то сообразить и сделать, он зажал мне рот ладонью и быстро скрутил руки чем-то шершавым и тонким – веревкой или шнуром. Затем резким рывком вытащил из постели, притянул к себе и заткнул мне рот какой-то тряпкой. Орать я не могла, только попискивала, как мышка. Роки, разбуженный нашей возней, кинулся на обидчика, но тот пнул его в угол и быстро выволок меня за пределы комнаты. Мари даже не пошевелилась, а мне не верилось в происходящее. На помощь со стороны рассчитывать не приходилось – ночь, в доме все спали. Самой (со связанными руками) освободиться из крепких объятий де Тривьера было практически невозможно, да я и не пыталась, понимала, что тем самым только еще больше вызову его гнев.

«Что происходит? Куда он меня тащит?» – вертелись сонные мысли, а голова совсем не хотела думать о том, как спастись.

Хорошо, что я не разделась с вечера, иначе холод сковал бы меня полностью, а так ночная прохлада вызвала лишь легкий озноб. Странным казалось то, что по пути на конюшню (а именно туда меня и волок мой похититель) нам никто не встретился. По крайней мере, там должен был оставаться конюх. И если мне удастся…

Не удалось. Возле конюшни, де Тривьер одной рукой вцепился мне в волосы, а с помощью другой издал звук похожий на крик сыча или кого-то в этом роде. Ему откликнулись, и будто из-под земли появился коренастый дядька, невысокий и круглолицый, с оттопыренными ушами. Чем-то его облик напоминал увальня – медведя.

– Роже!

– Да, мой господин?

– Немедленно седлай коня и отправляйся без меня, я догоню вас утром, у перевала.

– Слушаюсь, сударь!

– Смотри, чтобы эта сучка не сбежала! Голову сниму! – с этими словами, словно безвольную куклу, он толкнул меня в лапищи Роже и вернулся в дом, как ни в чем не бывало.

Его слуга сгреб в охапку свою брыкающуюся ношу и легко забросил поперек коня. Затем осторожно вывел скакуна за пределы поместья и с характерным кряком (для тучного человека) разместился в седле позади.

– Ну, Ворон! Вперед! – присвистнул дядька, пришпорил коня, и мы помчались быстрее ветра. Во всяком случае, в ушах у меня он свистел, как при полете на парашюте. Доводилось пару раз с ним прыгать, еще, когда училась в школе. И вот теперь меня везли в неизвестном направлении, неизвестно с какой целью, а о дальнейшей судьбе задумываться было очень страшно.

От тряски по неровной поверхности, у меня закружилась голова. Через время поняла, что мои дела плохи. Рана, похоже, открылась и кровоточила, платье намокло, а бок при этом сильно заныл. Застонать я не могла – мешал кляп. Скулить же, как собачонка – совесть не позволяла.

Наконец, Роже сбавил ход и даже спешился, давая отдых своему скакуну. И тут обратил внимание на меня. Светало. Увалень заметил бурые струи, стекающие под брюхо его жеребца.

– Э! Что за черт! – сплюнул он под ноги, останавливая коня. – Кровь? Ворон, ты ранен, малыш? Постой-ка…

Я услышала сопение, какую-то возню, а потом грубые лапищи стащили меня с жеребца, поставили перед собой. Ноги не держали, предательски дрожали и подгибались в коленях.

– Эй, куколка, откуда кровь? У тебя что… течка?

«Ну да, раз сука, значит – течка!» – усмехнулась я, мужики во все времена поражали меня своей бестактностью в тех вопросах, к которым им лучше вообще было не касаться.

В ответ промычала, давая понять, что не смогу вразумительно ответить, пока во рту болтается тряпка, от которой, кстати, в горле давно пересохло.

– А? – дошло, наконец, до него. – Сейчас.

Он освободил меня от кляпа и даже помог смочить горло вином, дал отпить из кувшина несколько глотков.

– Ну-ну, не увлекайся! Так что с тобой?

– У меня рана… в боку… открылась, – сказала я, повиснув у него на руках. Он бережно усадил меня на землю и склонился, чтобы осмотреть рану. Кувшин с вином поставил рядом и тем самым обрек себя… Лучшего, более подходящего момента для побега могло больше и не представиться.

– Да, куколка. Не повезло тебе. Но ничего. Сейчас будет немного больно, ты уж потерпи. Хорошо?

– Хорошо, – ответила я, и пока он разрывал платье, дотянулась до кувшина, вздохнув полной грудью, собрала всю силу и обрушила кувшин с вином ему на голову.

Дядька охнул и упал всей тушей на меня…

В голове застучало время, подгоняя. Здоровый мужик вряд ли долго пробудет без сознания, медлить нельзя ни секунды. Помогая себе ногами, спихнула дядьку в сторону и, превозмогая боль и головокружение, встала, потопала к Ворону, мирно жующему траву вдоль дороги. Взялась за седло связанными руками, времени на то, чтобы освободиться от веревки – не было. С трудом взгромоздилась на коня и пустила его галопом в обратном направлении. И надо сказать – вовремя, так как услышала проклятия за спиной, значит, дядька очнулся. Я не знала куда ехать. В полумраке наступающего утра сложно было ориентироваться, дорогу в висящем положении (поперек лошади) не запомнила.

От греха подальше решила свернуть в лес. Слышала же собственными ушами, что сказал де Тривьер, провожая нас. Он догонит утром… и, стало быть, следовало уносить ноги и как можно дальше от возможного столкновения с моим обидчиком. О том, зачем этот сеньор похитил меня, я не знала, но вряд ли от его намерений можно было ожидать что-то хорошее. Скорее наоборот.