300 дней и вся оставшаяся жизнь - Ирина Волчок

В парк они вышли молча и уселись на ту самую лавочку, где курила Инночка час назад.

— Зачем ты приехала?

В его тоне отчетливо слышалась неприязнь. Инночка разозлилась. Она сутки сходила с ума, воображала всякие ужасы, думала, как дальше им жить с такой бедой (какой именно — список прилагается), а он сидит тут, живой и здоровый, и строит из себя… Строит из себя…

— Я, Воронцов, приехала не зачем, а за кем. За тобой. Домой тебя хочу забрать. Мне кажется, что подмосковный воздух плохо влияет на твой характер. Ты мне не рад, что ли, я не пойму? Или, — вдруг спохватилась она, — у тебя болит что-то?

— Ничего у меня не болит.

Генка бесстыдно врал. У него болело все. Когда она вошла в палату, когда он увидел ее, он на секунду ошалел от счастья, просто зашелся от совершенно щенячьего восторга. Схватить в охапку, прижать к себе изо всех сил, до боли, до изумления…

Как все-таки трудно привыкнуть к тому, что ты — урод. Квазимодо, пугало ходячее… Поэтому сейчас у него болело все, начиная с отсутствующих пальцев и заканчивая, извините, душой. Она сидела рядом, так неправдоподобно близко, казалось бы, протяни руку, положи ей на плечо, притяни к себе, заплачь, в конце концов. Но ничего этого он сделать не мог. Ее красота и его уродство были несовместимыми, взаимоисключающими… Оставалось только хамить. Или подчиняться. Этим он и занимался примерно полчаса, пока они разговаривали, если это, конечно, можно было назвать разговором. За это время у Инночки отчетливо сложилось мнение, что Генка не в себе. В принципе, ничего удивительного: парень в госпитале, без друзей, без нормальной человеческой еды, без развлечений, без компьютера, наконец. Да он просто одичал слегка, вернется в привычную среду — и все будет нормально.

— Скажи, тебя комиссовали? — спросила она.

Он буркнул, что не знает. Это могло стать проблемой, вопрос надо было решать сейчас, на месте, иначе мирное возвращение домой превратилось бы в побег из вооруженных сил. Не хватало еще превратить Генку в преступника…

…Из того, что она говорит, Генка не понимал почти ничего, только слышал голос и на все вопросы отвечал сквозь зубы «не знаю». Трудно одновременно слушать, связно отвечать и пытаться загнать слезы обратно. Когда именно она ушла, он так и не понял. Ушла и ушла. Нечего тешить себя фантазиями, все уже случилось. Конечно, он бы предпочел, чтобы Инночка не видела его таким. Но тут уж ничего не попишешь. Все равно она не вернется. Никто бы на ее месте не вернулся. Он медленно побрел в палату, лег и уставился в потолок. Слава Богу, что она не вернется.

Ничего, ему просто нужно время, совсем немного времени, он придет в себя и уедет. Не домой, конечно, там слишком много воспоминаний, на север завербуется, там одни мужики, там всем наплевать, какая у тебя рожа уродливая. Он все забудет, он сможет, у него просто нет другого выхода, не помирать же, в конце концов, дядя Леша бы ему не простил. И мамашка будет рада, сколько она пыталась выжить его из отцовской квартиры, наконец-то ее усилия увенчаются успехом. Квартиру можно долго пропивать, на полгода хватит, а то и больше…

«Вопросы решать» пришлось с главврачом. Это был совсем другой представитель медицинской братии, взгляд у него был цепкий, а руки, как выяснилось, загребущие. Несколько позже Инночка поняла, что красногорский хозяин госпиталя ее банально «развел на бабки». Сама виновата, надо было сразу сообразить, что если документы появляются из ящика стола сразу после того, как в нем же исчезают пятьсот долларов, значит, документы там уже были, причем абсолютно законные, а вот доллары туда залетели просто так, по ее, Инночкиной, глупости.

Был уже вечер, а значит, сегодня никуда уехать им с Генкой не удастся. Инночка поняла, что надо позаботиться о ночлеге. Она вышла за ворота госпиталя и попыталась поймать такси. Остановилась первая же машина. Проблема, как выяснилось, была в другом — в Красногорске не было гостиниц. Все приезжие останавливались либо у знакомых, либо снимали жилье в Москве. Есть ведомственная гостиница, что-то типа общежития, и если такую красивую девушку устроит комфорт в рамках минимализма, как то: душ с холодной водой в конце коридора, комната на восемь командированных, которые будут пить-гулять всю ночь, то — пожалуйста, здесь не далеко, можем подкинуть. Инночка поинтересовалась альтернативой. Таксист засмеялся и предложил довезти до местного РОВД, она зайдет и обложит там всех матом. Если не умеет, он с удовольствием ей поможет — напишет текст на бумажке. В этом случае ночлег ей тоже обеспечен. В клетке с бомжами или еще с кем похуже. Между общагой и ментовкой разницы никакой. Так куда рулить прикажете, барышня? Инночка выбрала общежитие.

Ей все равно было, где и как она проведет сегодняшнюю ночь. Главное было сделано. Генку она нашла, документы его выкупила, завтра она купит ему какую-нибудь одежду, на что денег хватит, и они уедут из этого города. Домой. И все будет хорошо.