300 дней и вся оставшаяся жизнь - Ирина Волчок

Можно было вспомнить, как он стал директором. Инночка была руководителем мягким, излишне много делала сама, когда не могла добиться этого от подчиненных. А может, просто сказывалась беременность. Когда она ушла в декрет, по просьбе хозяина «Абриса», господина Голубева, контору возглавил Генка. Расстался с парой бездельников, за год прижал конкурентов, Голубев покупал за бесценок одну шарашку за другой, они осваивали новые дизайнерские ниши, и, в конце концов, оказались в положении, когда на вопрос, куда обратиться, весь город знал ответ: конечно, в «Абрис». Это тоже было не смешно. Это было правильно, только так и надо было работать, чтобы не только считаться, но действительно быть лучшими.

Вспомнил, как перед самой свадьбой поехал к своей матери и поставил вопрос ребром: мама, у тебя скоро будет внук или внучка. Если ты хочешь общаться с нами и с ребенком, завязывай пить. В противном случае, ничего кроме периодических подачек ты от меня не дождешься. Раиса Петровна попробовала. В результате от нее ушел сожитель, и выяснилось, что водка не очень-то и нужна, а пенсии стало хватать, да еще и на подарки Ларочке оставалось. Они с матерью так и не стали по-настоящему близкими людьми, но, по крайней мере, во время ее редких визитов он искренне радовался, что мать лучше выглядит и не жалуется на здоровье. И это хорошо.

А вот позавчерашнюю ночь, проведенную с женой, Геннадий Александрович вспоминать — по крайней мере, подробно, — не рискнул. Уж очень будоражит. Лучше не вспоминать, а повторить сегодня, после сабантуя на работе и продолжения в лучшем ресторане города для особо приближенных — все тех же Катьки с Димкой, Томки с Мишкой, Фридки с Виткой (эти специально ради такого случая из своего Парижа прикатили), Капитолины Ивановны и молодого дипломированного специалиста Александра Вячеславовича Лучинина.

Он сидел, думал о прошедших десяти годах — каждый год был самым счастливым в его жизни, и каждый день каждого года был самым счастливым в его жизни, — и улыбался, вспоминая, как боялся когда-то показаться на глаза Инночке. И как не верил, что счастье для него возможно. И ведь никто, никто не верил! Только Инночка верила.

Конечно, это не его заслуга. Ему повезло, ему просто сказочно повезло… Как-то он написал ей из армии, что ждать ему осталось семьсот дней. Получилось так, что ждать пришлось только триста… И, несмотря на все, связанное с этим, — это очень хорошо, потому что больше времени у них будет на всю оставшуюся жизнь.