Москва, я люблю его! - Дарья Лаврова

Мне казалось, я вижу продолжение своего утреннего сна. Я видела брата – пятнадцатилетнего, загорелого, босого и в дурацких зеленых шортах, которые ему кто-то подарил. Он сидит у дачного сарая в Плесе, где мы отдыхали каждое лето, и чинит свой велосипед. Он был недовольным и оглядывался на меня, будто не хотел, чтобы я к нему подходила и разговаривала с ним. Но я подошла. Не могла не подойти. Хотела спросить его, что мне делать дальше. Он ничего не ответил. Оставил велосипед и убежал вниз по берегу, к самой воде. Я бежала за ним и звала его по имени. Наконец он обернулся и показал мне средний палец, а потом просто исчез…

Когда я очнулась в больнице, рядом была Оксана. Болел живот, каждое движение отзывалось болью во всем теле, даже открывать и закрывать глаза было тяжело – болела голова.

Я сломала Оксанин велосипед и потеряла ребенка, но я была жива и, можно сказать, легко отделалась. Синяки, ссадины… Меня решили оставить в больнице еще на несколько дней, чтобы понаблюдать за моим состоянием.

Игорь не позвонил. Я сидела на кровати и гипнотизировала телефон. Позвонил Миша.

– Как ты? – спросил он. – Просто ты просила забрать тебя, но не позвонила. С тобой все в порядке?

– Не совсем, – ответила я. – Ты сможешь забрать меня сегодня вечером?

– Смогу.

Я сказала ему, куда нужно ехать. Меня отпустили домой под расписку. Миша встретил меня внизу и, ничего не спрашивая, отвел к машине.

– Спасибо, что не задаешь лишних вопросов, – сказала я, пристегиваясь.

– Захочешь, сама расскажешь. Домой?

Мне казалось, он и без слов все понял. Поэтому ничего не спрашивал. Я кивнула и закрыла глаза. По дороге просила остановить машину, тошнило. Наверное, от перенапряжения. Миша держал волосы и вытирал мне лицо влажными салфетками.

– Извини, я не специально… – пыталась оправдаться я. – Тебе, наверное, очень противно.

– Перестань. Со всеми бывает.

– Не со всеми… – всхлипывала я.

– Пей. – Миша протянул бутылку воды. Он поправлял мне волосы, бережно держал за плечи, гладил по спине. В этих простых прикосновениях не было сексуального подтекста, но они заменяли сотни и тысячи слов, которые он мог сказать, но промолчал.

Мы вернулись в машину и поехали дальше. Дома он сам дал мне таблетку и стакан воды, дождался, пока я выпью, и накрыл пледом. Погладил по голове и тихо ушел.

Моя внутренняя система зависла. Игорь был везде и во всем.

Мне снилось, что он встречает меня на станции, когда я возвращаюсь домой из института, как целует в нос и лоб, как рядом прыгает лохматый Билли.

Снилось, как я прихожу домой, а Солодов уже ждет меня там, в моей комнате на диване. В его руках корзина цветов, он улыбается, говорит, что был не прав, просит прощения и делает предложение, а потом я просыпаюсь. Ныли виски, болело горло, тянуло низ живота.

Проснувшись, я долго стояла у зеркала в прихожей, одна, в пустой квартире. Я поправилась почти на десять килограммов, потому что Солодову не нравились слишком худые женщины. Одежду, что он мне покупал, в первый же день разобрали мои однокурсницы, а в свою старую не влезала. Все, что я могла носить – две пары спортивных штанов, три мешковатых футболки, старый растянутый свитер в полоску и куртка.

Пополнело даже лицо, особенно щеки. Я выглядела на тридцать лет и с трудом узнавала себя. Я видела не себя, а ее. Ее. Бывшую жену Игоря. Девушка в отражении была мне противна, тем не менее я была готова отказаться от себя и стать другой, стать ею, стереть прошлое, лишь бы Игорь снова был рядом со мной.

И я хотела от него ребенка, в свои наивные, глупые и неполные восемнадцать лет. Школьная подруга писала, что сейчас на седьмом месяце. Парень бросил ее еще до того, как стало известно о беременности. Она оставила ребенка, а я не стала писать ей про себя. Я ведь могла его оставить, взять академ, вернуться домой, мы бы вместе гуляли, растили их, обсуждали, как они развиваются, что едят, как говорят.

Теперь этого уже не будет.

Я ждала Оксану, готовила ужин, резала салат, запекала рыбу и смотрела в окно. Градусник показывал больше двадцати, солнце отражалось в окнах соседних домов и слепило глаза. Это время суток оказалось для меня самым трудным. Начало лета, теплый вечер – самое время, чтобы сидеть с друзьями на берегу канала, жарить шашлык и пить дешевое вино из пластиковых стаканов, постелив на траву старое покрывало и глядя, как рядом то и дело пролетают «ракеты» и катера. Наверное, Игорь сейчас там, думала я, прикрывая левую штору, чтобы солнце не било в глаза.

Я начала бояться темноты и перестала засыпать без снотворного. Темнота снаружи, далекий свет чужих окон, ветер и шум дождя после полуночи навевали панический ужас. Я старалась успеть задвинуть плотные шторы до того момента, как на улице стемнеет. Задвигала и скрепляла канцелярским зажимом для бумаги.

Спала со светом, если даже удавалось заснуть. Поджимала колени к груди, пряталась под одеяло, боялась встать ночью и просто дойти до туалета. Просыпалась измученной, в слезах; мне не хватало воздуха. Каждую ночь снился Игорь, и почему-то бабушкина подруга, умершая прошлым летом. Каждую ночь…

Я медленно сходила с ума и почти не выходила на улицу.

Когда сидеть дома становилось невыносимо, я выходила на улицу, застегивала куртку под горло, накидывала капюшон и шла гулять, или садилась на старые качели на детской площадке напротив нашего подъезда и тихо раскачивалась, отталкиваясь ногой от песка.

Однажды я почти дошла до пятиэтажки Игоря в районе «пьяных двориков». От рыночной площади, железной дороги, перехода, детской площадки и низких заборчиков тут же закололо в груди, затошнило, затрясло.

Хотелось пройтись по шпалам, усыпанным гранитом, по которым уже давно не ходят товарные поезда, зайти во двор дома Игоря, сесть на лавку под окном, посмотреть на кошек, живущих в подъезде, – только вот попадаться на глаза тетке Нине с первого этажа, которая их подкармливала, не хотелось.

Пошел дождь. Сонный, медлительный и какой-то несерьезный, как водяная пыль из пульверизатора для опрыскивания домашних цветов. Холодные руки в момент стали неприятно влажными. Я сидела на качелях, пила пиво и плакала – было жалко себя, такую маленькую, глупую, сидящую на качелях в дождь, почти уже пьяную.

– Ты чего тут сидишь?

На скамейке у разрисованной котельной сидела Оксана и тщетно пыталась закурить сигарету. Чиркала зажигалкой, ладонью прикрывала от ветра, тихо материлась – все бесполезно.

– Я взяла нам с тобой билеты домой. На утро субботы. Время собирать вещи, малышка.

Из Живого Журнала Оксаны Смотровой

– Три часа назад я рассталась со своим парнем по СМС. Я встречалась с ним половину десятого класса, весь одиннадцатый класс и летние каникулы, – рассказывала на ходу Маша, едва поспевая за мной.