Москва, я люблю его! - Дарья Лаврова

– Тебе надо быть более женственной, – сказал он, улыбаясь левым уголком губ. – Ты ведь красивая девушка. Нужно быть мягче, спокойнее. Последи за собой, ты постоянно делаешь резкие движения, машешь руками, плечами двигаешь, ходишь быстро… прям как парень. Не обижайся на меня. Я знаю, что говорю. Так будет лучше. Постараешься для меня?

– Я попробую… – растерялась я. – Но я никогда не думала об этом. Мне никто не говорил, что я как-то неправильно двигаюсь и хожу.

– Просто им все равно, а мне нет. Зайдем?

Мы остановились перед вывеской салона красоты на Первомайской. Игорь подталкивал меня к двери и улыбался.

– Ты записана на два часа. Там уже все знают, – объяснил он. – Это может занять часа два или три, не больше. Если что, звони. Я буду в том кафе на другой стороне улицы. Как будешь готова, приходи.

Я провела в кресле стилиста два с половиной часа. Мне отстригли прямую челку ниже бровей, выпрямили волосы и осветлили. Я выглядела так, если бы родилась натуральной светлой блондинкой. Перемены мне нравились.

Перейдя на другую сторону улицы, я зашла в кафе, о котором говорил Игорь. Он пил кофе и работал за макбуком, сидя за столиком у окна.

Он смотрел на меня больше минуты. Я не могла понять, доволен он или нет.

– Я кое-что забыл, Мари, – сказал он позже.

– Что? – не поняла я.

Солодов ничего не ответил, просто поцеловал меня, и мы вышли на улицу. Игорь отвез меня в торговый центр на Дмитровском шоссе. Он сам выбирал магазины, одежду, обувь, нижнее белье для меня, сам оплачивал. Он даже не спрашивал, нравятся ли мне выбранные вещи, не просил, чтобы я их мерила. Он просто выбрал, оплатил и отвез все это домой – к себе.

В подъезде пятиэтажного дома пахло кошками. За дверью в коробке лежало несколько котят. Обычные, серые, пятнистые и полосатые. Рядом блюдце с молоком. Игорь сказал, что котята здесь водятся круглый год, соседка с первого этажа, «любопытная тетка Нина, ты еще увидишь ее», подкармливает их несколько раз в день.

Двухкомнатная квартира Игоря была на втором этаже. Оранжевая кнопка, свистящий звонок. Простая и небольшая. Две комнаты, узкий коридор, маленькая кухня, на которой тесно даже двоим. На холодильнике висели магниты, в серванте среди хрустальных бокалов притаилось семейство шоколадных зайцев в обертке из цветной фольги, а бачок в туалете украшала переводная картинка с волком из «Ну погоди».

– Этим зайцам лет больше, чем тебе, – сказал Игорь.

В углу маленькой комнаты лежали две пары резиновых ласт. Большие черные, на мужскую ногу. И темно-зеленые поменьше – на женскую. Я померила одну из них на носок. Ласта пришлась впору. Я не знала, кто она – хозяйка этих ласт, но знала, что у нее тридцать седьмой размер ноги.

Я нащупала выключатель под настенным ковром и зажгла свет. Плазма на стене работала без звука. Показывали «В джазе только девушки». Игорь протянул мне черный кружевной корсет и сказал надеть его при нем. Грудь казалась теперь еще больше, чем была на самом деле.

Мы занимались любовью на полу среди десятков бумажных пакетов с одеждой, даже не раздевшись до конца. Солодов кусал рукав своей рубашки, чтобы не кричать слишком громко.

Мне было так же страшно, как и хорошо.

Вечером он вручил мне связку ключей от квартиры с тяжелым железным брелоком в виде большой буквы «М» с едва заметными тонкими царапинами.

В институте мы не общались. Пары Солодова заканчивались в первой половине дня. Каждый вечер он встречал меня после занятий. Я приезжала на электричке, а он уже стоял на платформе вместе с мальтийской болонкой на поводке. Солодов говорил, что это собака его родителей. Пса звали Билли.

Мы гуляли втроем по старым шпалам, усыпанным мелким гранитом, вдоль железной дороги. Когда-то по ним ходили товарные поезда, но это было так давно, что сквозь камни начала пробиваться трава. Иногда ходили на канал имени Москвы.

Если бы кто-то меня спросил тогда, была ли я счастлива, я бы просто промолчала, пожав плечами, а потом кивнула бы, не говоря ни слова, и рассмеялась. Повела бы себя как дура, одним словом.

Со стороны я выглядела вполне сдержанно, но в голове у меня бесконечно вертелись несколько песен с того диска, что поставила Оксана в машине в тот день, когда я впервые его увидела.