Москва, я люблю его! - Дарья Лаврова

В третью субботу октября Игорь впервые взял меня с собой на съемку свадьбы. Мы ехали больше часа, за который я не сказала ни слова, сидя рядом и листая один за другим свадебные журналы.

Я никогда не думала серьезно заниматься фотографией, снимать влюбленные пары в городе, полуобнаженных беременных женщин, а потом и их малолетних детей, корпоративы или открытия новых ночных клубов, одежду, стоимостью, равную семестру моего обучения, чужие свадьбы.

Я волновалась так, будто мне предстояло сдавать самый важный экзамен в своей жизни. Боялась не справиться, боялась, что рука дрогнет в самый ответственный момент, что кто-то из пьяных гостей полезет в кадр и испортит фото, что у жениха не будет видно лица, а невеста не понравится самой себе на всех без исключения снимках.

– Ты боишься? – спросил Игорь.

– Да. Не думала, что это так много для меня значит. Я не прощу себе, если у меня сегодня ничего не получится.

– Знаешь, в чем секрет? Им не нужно ничего особенного. Обычная пара, обычная свадьба с выкупом невесты, регистрацией в районном ЗАГСе, поездкой на Воробьевы горы и в Царицыно, а потом ресторан на пятьдесят человек. Им нужны обычные фото, какие есть в фотоальбоме каждой семьи. Чем проще, тем лучше.

– Но у тебя ведь всегда получается красиво.

– Тебе так кажется. Обычные, не самые лучшие фотографии. Разве ты никогда не снимала людей?

– Прошлым летом снимала свою подругу с парнем. Ничего хорошего из этого не получилось. Парень был не в настроении и не хотел фотографироваться, а подруга, Наташка, надела босоножки на огромных каблуках, натерла ноги за десять минут и не могла ходить. На всех фото парень стоит спиной. Или сидит. Подруга много улыбается, позирует, целоваться к нему лезет, а он будто стесняется при мне. Не знаю. Я не понимаю таких фотосессий. Все как-то неправильно.

– Неправильно?

– Не по-настоящему. Сложно быть настоящими друг с другом, когда ты под прицелом камеры третьего.

– Они были довольны?

– Мне понравилось только два кадра из трехсот, а подруга выложила в Интернет больше половины. Наверное, понравилось.

Пока Игорь снимал жениха и его друзей, столпившихся у подъезда, я снимала невесту и ее подружек. Невесту красили, причесывали, крепко шнуровали платье на спине. В светлой коробке ждали белые туфли.

Я снимала все. Шестилетних светловолосых племянников, похожих на ангелов. Прозрачные складки платья в утреннем солнце. Белые цветы в локонах золотистых волос, пряди французской косы, жемчужные серьги, руки подружек, затягивающих платье сзади, бокалы шампанского, и даже атласные белые туфельки…

На этой свадьбе не было лимузина, но было много красивых детей. Они лучше всех улыбались мне в камеру. С Игорем мы почти не разговаривали, только переглядывались. Иногда я ловила на себе его взгляд. Он подмигивал и фотографировал меня без предупреждения. Я смеялась и снова отвлекалась на детей.

Мы ушли после того, как подружки невесты ловили букет. К десяти часам вечера я едва держалась на ногах и заснула на заднем сиденье машины Солодова, не просмотрев отснятые кадры и забыв позвонить деду.

Игорь привез меня домой и протянул конверт.

– Что это? – не поняла я, пытаясь проснуться.

– Твоя часть, – ответил Игорь. – Бери. Ты никогда не должна работать бесплатно.

– Спокойной ночи, – сказала я, забирая конверт и выбираясь из машины. – До понедельника.

Единственное, чего я хотела – это спать.

Когда-то давно Игорь снимал фотостудию недалеко от собственного дома. В ноябре он решил снова арендовать ее на выходные, собрать новый реквизит для съемок, купить фон, найти клиентов и начать серьезно работать.

Студия находилась в кирпичном двухэтажном магазине в минуте от железнодорожной станции. На первом этаже был продуктовый магазин и парикмахерская в два кресла; на втором – никому не известный шоу-рум и заброшенная фотостудия с длинным балконом, выходящим на рыночную площадь и две автобусные остановки.

Шоу-рум занимал небольшой коридор, по стенам которого свисали десятки платьев в пайетках, рваные джинсы, расшитые стразами, футболки с ретропринтами и прочие странные вещи от неизвестных дизайнеров.

Студия была небольшой и напоминала квартиру, только без кухни и туалета.

– Я бы здесь жила… – говорила я, разглядывая деревянную полку со старинным реквизитом. Две пишущие машинки, громоздкий телефон с круговым набором, соломенные шляпы и просто шляпы, курительные трубки, чернильницы с перьями, винтажные лампы, ажурные накидки, парики и накладные волосы. В углу пылилось ненастоящее чучело медведя и леопардовое покрывало; у стены стоял журнальный стол с бутылкой коньяка и кожаный диван. Немного прибрать, и можно уже работать.