Лучшее во мне - Николас Спаркс

— С чего ты взяла, что у нас с Фрэнком проблемы? Мать говорила ровно и холодно:

— Я знаю тебя лучше, чем ты полагаешь, и то обстоятельство, что ты моих слов не отрицаешь, лишь подтверждает мою точку зрения. Не вижу смысла обижаться на то, что ты предпочитаешь молчать о ваших делах. Это ваши с Фрэнком проблемы, и я тут не могу ничего сделать. Мы обе это понимаем. Брак — партнерство, а не демократия. И это, конечно, заставляет задуматься о том, что все эти годы объединяло вас с Таком. Я догадываюсь, что ты не просто навещала его — ты чувствовала необходимость поделиться с ним.

Вопросительно приподняв бровь, мать оставила последнее замечание висеть в воздухе.

Воцарилось молчание. Аманда попыталась справиться с шоком. Мать поправила салфетку.

— Я полагаю, ты останешься на ужин. Хочешь поужинать дома или куда-нибудь пойти?

— Вот как? — вырвалось у Аманды. — Сначала ты бросаешь мне в лицо свои обвинения, а потом вот так просто закрываешь тему?

Мать сложила руки на коленях.

— Ничего подобного. Это ты отказываешься говорить. Но я бы на твоем месте задумалась о том, чего ты действительно хочешь, поскольку, вернувшись домой, тебе нужно будет принять какие-то решения по поводу вашего брака, который либо выживет, либо нет. И многое зависит напрямую от тебя.

В словах матери заключалась жестокая правда. Ведь дело не только в них с Фрэнком. Есть еще дети. Аманда поставила чашку на блюдце и внезапно почувствовала, как гнев покидает ее, оставляя после себя лишь ощущение поражения.

— Помнишь, у нашей пристани постоянно резвилось семейство выдр? — наконец спросила она, не ожидая ответа. — Ну когда я была маленькой? Каждый раз, как они появлялись, папа подхватывал меня на руки и нес за дом. Мы сидели на траве и наблюдали, как они плещутся и гоняются друг за дружкой. Я тогда думала, что они самые счастливые животные на земле.

— Не понимаю, какое это имеет отношение…

— Так вот я снова видела выдр, — продолжила Аманда, перебивая мать. — В прошлом году, когда мы ездили в отпуск на море, мы ходили в аквариум в Пайн-Нолл-Шорз. Я так радовалась, узнав, что там есть выдры. Я рассказывала Аннет о выдрах за нашим домом, наверное, раз сто, и ей не терпелось поскорее их увидеть. Но когда мы их нашли, все оказалось вовсе не так, как в детстве. Выдры там, конечно, были, но они все время спали на бортике. Мы провели в аквариуме не один час, а они так и не пошевелились. Когда мы уже уходили, Аннет спросила, почему они не играли, а я не знала, что ответить. Но потом, когда мы вышли оттуда, мне стало… грустно. Потому что я знала, почему они не играли. Аманда, умолкнув, провела пальцем по краю чашки и подняла на мать глаза.

— Они не были счастливы. Выдры знали, что там, где они живут, не настоящая река. Наверное, они не понимали, как так получилось, но точно знали, что находятся в неволе. Они родились не для такой жизни и не такой жизни хотели, однако они не могли ее изменить.

Впервые за все это время мать, по-видимому, не знала что сказать. Аманда отодвинула от себя чашку и поднялась из-за стола. Уходя, она услышала, как мать откашлялась, и обернулась.

— Я полагаю, ты что-то хотела этим сказать? — спросила она. Аманда устало улыбнулась.

— Да, — вяло проговорила она. — Хотела.