Тициан. Любовь небесная - земная - Елена Селестин

Взгляд у Джорджоне был блуждающим.

– В моей мастерской все разорено, представляешь? Слуги говорят, что ничего не знают, не видели и не слышали. Я не могу найти многих своих вещей, куда-то делись две картины! Самое главное, я не знаю, где Маддалена! Ищу ее, ищу, бегаю по всему городу! Говорят, ее и Да Фельтре видели на Бурано, я плавал туда вчера, но следов не нашел.

«Вдруг ее похитили? – пришло вдруг на ум Джорджоне. – Как я не подумал об этом?»

– О, я должен бежать! Вдруг ее похитили?! Я понял, скорее всего, так и есть!

– Зачем тебе нужна эта девица, Дзордзи? – спросил строго сенатор.

– Это только мое дело, Пьетро. Один слуга говорит, что Тициан воровал вещи из моей мастерской и продавал. Что из-за этого Морто да Фельтре подрался с Тицианом. Ты что-нибудь слышал?

– Не знаю, честно говоря, не интересовался. Спроси у Аурелио, он, кажется, встречался с Тицианом перед его отъездом. Тициан в Падуе по заданию Сената. Но он на вора не похож. Однако повторяю – я не знаю ничего, даже не слышал. А что за имя такое странное – Морто да Фельтре?

– Мой помощник, помогал мне на работе в Подворье. Ты, наверное, видел его.

– Нет, я все время был с войсками. Послушай, Дзордзи, мне жаль, что у тебя трудности с помощниками, с этими художниками. Сходи к Джамбеллино, может, он что-нибудь знает про Тициана?

– К старцу Джамбеллино не пойду, сейчас нет сил. И потом, я с ним несколько лет не разговаривал.

– Пойми, Дзордзи, у нас столько сложностей! Кроме войны, теперь еще и чума. Зачем ты вообще вернулся из Азоло, да еще вместе с Катериной Венетой, как я слышал?

– Да, приехал вместе с ней и по ее пропуску. Я спешил к Маддалене, но она исчезла, – Джорджоне беспомощно развел руками, он все время горестно тряс головой.

– Давай лучше поговорим о Катерине. Как она себя чувствует?

– Нормально. Почему ты спрашиваешь?

– Она тоже зря приехала, – Пьетро Контарини устало вздохнул и отвернулся. – Чума здесь. Она женщина немолодая, может и не выдержать. Ладно, не будем о ней, – добавил сенатор, опустив глаза.

Джорджоне в который раз за эти дни показалось, что его накрывает черное облако беды.

* * *

– Я ужинал с ней позавчера! Она была здорова! – Джорджоне, измученный, нечесаный, не похожий на себя, сидел в кабинете Аурелио.

– Врачи сказали, что у нее могла быть чума, хотя в основном горожане уже здоровы. Многие требуют возобновить проведение кулачных боев и других развлечений. Ты сам побольше чесноку ешь! И в нос его закладывай! – посоветовал Аурелио. Он взял в руки какую-то бумагу, будто хотел показать ее Джорджоне, но затем отложил. – Республика упокоит свою дочь с почетом. Сейчас, правда, на это нет средств и сил, но семья постарается, конечно. Я сам расстроен, – добавил Аурелио.

Джорджоне вышел из палаццо Дукале, медленно доплелся до мастерской, сел с лютней у окна, стал наигрывать и тихо напевать. Песни получались тоскливые. Совсем иначе он представлял себе свое возвращение домой из Азоло! Обворован в собственной мастерской, Мадди куда-то делась, друзья при разговоре с ним прячут глаза. Катерины Венеты не стало в одночасье! Как случилось, что он остался один, словно обведенный зловещей чертой? Вдруг его Мадди была уведена силой?! Господи, сделай так, чтобы она была жива и здорова! Только об этом прошу тебя, Всемилостивый! В остальном Мадди свободна, пусть делает что хочет. Дзордзи отложил лютню и пошел к «Венере», упал перед ней на колени. Наплакавшись, стал оглядывать мастерскую. По его просьбе слуги убрали грязь и мусор, но помещение все равно выглядело разоренным. Кто посягнул на античные вещи, с такой щедростью подаренные Таддео? Здесь была собрана красота со всего света, кто лишил его этого?

Почему о смерти Катерины Венеты говорят так буднично, будто королева должна была умереть? Неужели Совет Десяти узнал что-то о ее планах? Правда ли заразилась чумой Катерина или ее отравили? Джорджоне решил немедленно встретиться с Пьетро Бембо.

Бембо, одетый в черное, сидел за столом перед открытым фолиантом и шахматной доской с расставленными на ней фигурами. Он выглядел спокойным и сосредоточенным.

– Мой Дзордзи, – Бембо встал, не выпуская из руки шахматную фигуру и не отрывая взгляд от доски. – Как это случилось с Катериной? Не могу поверить просто.

– Когда похороны?

– Завтра. Боимся, вдруг из-за чумы запретят ее хоронить вблизи монастыря. С трудом удалось вырвать разрешение, потому и торопимся.

– Пьетро, – Дзордзи перешел на хриплый шепот. – А ты знаешь, в городе говорят, что ее отравили, нашу Катерину?

Бембо изменился в лице и отвлекся наконец от шахматной доски:

– Слушай, в Венеции всегда так говорят, а ты не забивай себе голову политикой. Не надо тебе это! Хочешь посмотреть трактат Луки Пачоли о гармонии? Тут рисунки Леонардо с шахматными задачами, я как раз сижу разбираю.

– Как ты можешь сейчас думать об этом, Пьетро! – возмутился Дзордзи. – И кто тебе сказал, что смерть Катерины связана с политикой? Как они могли узнать о ее планах? Кому еще, кроме тебя и меня, Катерина могла сказать, что к ней приезжал младший сын султана Джема?

– Да тихо ты! – Бембо подскочил к художнику и зашептал ему в ухо. – Не говори про это, а лучше даже не думай! Не кликай беду на себя и на меня тоже, Дзордзи. Да, скажу тебе по секрету – был донос… Я не знаю, кто предал Катерину, но это не я! Клянусь тебе всем святым! Я даже догадываюсь, кто это может быть, кто эта гадина… Я предупреждал Катерину, между прочим. В Совете узнали про письма принца Саида, это правда. Но лучше всего тебе сделать вид, что ты ни-ког-да не слышал имени принца. Ни-ког-да. И вот, – продолжал Пьетро Бембо громким голосом, отойдя к окну, – мне предложили должность кардинала в Ватикане. Буду служить Серениссиме, налаживать хорошие отношения с папой Юлием. Смогу наконец быть полезным нашей Республике. О, как же это получилось, что чума проклятая, – нет, какая-то неясная болезнь отправила на небеса нашу Катерину Венету, преданную и прекрасную дочь Серениссимы?!

* * *

– Ненадолго, – Виоланта снова поцеловала Тициана.

– Ты сладкая, такая добрая, ты нужна мне каждый миг.

– Знаю. Ты тоже теперь сладкий.

– Просто в моей бороде мед.

– Всего две недели, а может быть, я быстрее успею, – Виоланта окунула палец в мед, стоящий на столике около кровати, облизала палец и провела по плечу Тициана. – Вот сейчас осы слетятся… и-и-и покусают, потому что им тоже нравится такой сладкий великан.

Виоланте надо было вернуться в Виченцу, чтобы помочь выехать оттуда родителям и братьям. Они с Тицианом решили, что устроят ее родных здесь. И поженятся тоже в Падуе, чтобы вернуться в Венецию, когда закончится карантин. К родителям Тициана они поедут позже, когда прекратится война.