Слабая женщина, склонная к меланхолии - Ирина Волчок

сегодня много, а я Ларису Ивановну одну оставил.

– Идите, Игорь Николаевич, – по привычке разрешила Ася.

– Есть! – по привычке весело ответил Плотников и торопливо убежал.

Генерал проводил его внимательным взглядом, обернулся к Асе, тем же внимательным взглядом поизучал ее и серьезно спросил:

– Так кто тут командует?

– Здравый смысл, – так же серьезно ответила Ася. Подумала, как бы половчее начать уговаривать генерала ехать с ней к тете Фаине, ничего ловкого

не придумала и без предисловий заявила: – Господин генерал, я хочу познакомить вас с одним человеком. Поедете со мной?

– Для чего? – Гонсалес-старший был все так же внимателен и серьезен. Даже, кажется, не удивился.

– Для пользы дела, – коротко сказала Ася. Она не знала, как уговаривать дальше. Не рассказывать же ему сейчас о тете Фаине, о Светкиной идее устроить им встречу с целью неформального допроса, о том, что сама она ни с того ни с сего оказалась зачислена в помощники какой-то приезжей команды, которая расследует неизвестное ей дело, а попутно защищает его сына… Все это было лишено всякой логики, больше всего походило на халтурно слепленный телесериал и очень ей не нравилось. Если Гонсалес-старший начнет сейчас задавать еще какие-нибудь вопросы, она просто не будет знать, что ему отвечать. Гонсалес-старший никаких вопросов больше не задавал. Помолчал несколько секунд, кивнул, спокойно сказал:

– Хорошо.

Кажется, в первый раз несколько удивился, увидев ее в черном кожаном костюме и с двумя мотоциклетными шлемами в руках. Но опять промолчал. На ее мотоцикл посмотрел подозрительно, но и на этот раз от комментариев воздержался. Застегнул куртку до горла, передвинул небольшую дорожную сумку за спину, надел шлем – все спокойно и молча. Не выразил желания самому сесть за руль. Не помянул всуе «слабую женщину».

У ворот дома тети Фаины, слезая с мотоцикла, без улыбки одобрительно сказал:

– Красиво летаете.

Асе начинал нравиться генерал Гонсалес, отец больного Гонсалеса.

И детям он сразу понравился. Первым с ним познакомился Митька. Как всегда, услышал мотоцикл издалека, кинулся открывать ворота, увидел незнакомого мужика, насторожился, уставился на него в упор молча. Митька был не слишком вежливым.

– Это Дмитрий. – Ася пихнула его в бок и сделала выражение лица типа «в угол поставлю». – Митька, поздоровайся с гостем, что ты как маленький… Это Константин Александрович Гонсалес. Генерал.

– А! – Митька сразу оттаял и заулыбался. – Вы отец того пацана, который трех бандитов положил! Вооруженных! Голыми руками! Да?

– Да, – не сразу ответил генерал. – Только не руками, а ногами…

Ася только сейчас обратила внимание на то. что генерал смотрит на Митьку тоже очень настороженно. Как-то удивленно и даже недоверчиво. Хотя на Митьку почти все так смотрели: все-таки очень высокий ребенок. Гонсалесу-то что удивляться? У Гонсалеса сын – вообще верста коломенская…

– Нормальный у вас сын, – солидно сказал Митька. – Таким сыном гордиться можно. Нет, серьезно. Я бы точно гордился.

Генерал слабо улыбнулся, но вслед Митьке, который тут же оседлал мотоцикл и потихоньку поехал к сараю, смотрел все с тем же выражением недоверчивого удивления. И когда шел за Асей к дому, еще пару раз на Митьку оглянулся. Заметил, что Ася это заметила, у самого крыльца спросил:

– Это ваш?…

– Наш, – ответила она, не вдаваясь в детали. – Да он у нас не единственный, сейчас остальных увидите.

И тут же из дома полезли остальные – Василек, Наташка и Соня, толкаясь в дверях и галдя так, будто их было не трое, а раз в десять больше.

– Давайте будем вести себя хорошо, – предложила Ася этой могучей кучке и сделала выражение лица типа «не позорьте мои седины».

– Давайте! – хором заорала могучая кучка. – Здрасте!

– И эти все ваши? – спросил генерал и опять поизучал Асю внимательным взглядом.

Василек и Наташка приосанились и сделали выражение лица типа «а ты как думал». Соня дрогнула бровями и вопрошающе уставилась на Асю. Бедная девочка. Когда же удастся распутать этот узел?…

– И эти все наши, – гордо ответила Ася. – Все до одного. Ничего себе толпа, да? Птенцы, идите

знакомиться с гостем. И осторожнее на ступенях. Птенцы опять загалдели хором и всей толпой ссыпались с крыльца. Соня тут же уцепилась за Асин локоть, заулыбалась, заглядывая снизу в глаза, осторожно спросила:

– Ведь ты не сразу уедешь? Она всегда спрашивала это.

– Не сразу. А когда уеду – так ведь все равно скоро вернусь, – ответила Ася.

Ася всегда отвечала это. Пароль и отзыв. Узел, который связывает девочку с вечным страхом, надо распутать обязательно.

Василек первым подскакал к генералу, важно сунул ему в руку маленькую ладошку, энергично потряс, деловито прочирикал:

– Я Василий, оч-прият, раздевайся, проходи, будем чай пить.

И сразу помчался к Митьке, потому что Митькой тоже следовало поруководить.

Генерал опять слабо улыбнулся, качнул головой, оглянулся на Асю. Она ободряюще кивнула с выражением лица типа «ничего, привыкнете». Наташка потеребила его за рукав, требуя внимания, ласково сказала:

– Сегодня у нас чужих не-е-ету, сегодня у нас ти-и-ихо, ты спокойно отдохне-е-ешь. Меня зовут Наташа.

И тоже протянула генералу руку. Он подал свою, и Наташка вложила ему в ладонь конфету. Генерал впервые откровенно растерялся. Выражение лица у него стало типа «никогда не привыкну». Ася засмеялась. И Соня у нее под боком засмеялась, отцепилась от ее локтя, шагнула к генералу, встала перед ним рядом с Наташкой, обняла ее за плечи, очень по-взрослому объяснила:

– Это значит – вы ей понравились. Если ей кто-то нравится – она всегда что-нибудь вкусное дает. Это вместо слов. А слова она никогда не говорит. Да, Наташ?

– Почему не говорю? – удивилась Наташка. – Говорю… – Вынула из кармана еще одну конфету и сунула ее Соне в руку.

– Видите? – Соня опять засмеялась. – У нее во всех карманах запасы. Всем раздает, ей все нравятся. И я тоже нравлюсь… Меня зовут Соня. А вы кто?

– Генерал Гонсалес… – Гонсалес держал на ладони конфету с таким видом, как будто впервые в жизни увидел такую странную и, может быть, даже опасную вещь. – То есть Константин Александрович Гонсалес…

– Это ты из каких же Гонсалесов будешь? – В двери стояла тетя Фаина, вытирая руки пестрым полотенцем, и с любопытством разглядывала генерала. – Это ты не из мадридских ли Гонсалесов будешь?

Генерал поднял голову, встретился взглядом с тетей Фаиной и совсем уже растерянно сказал:

– Понятия не имею… Отец сиротой был. В детдоме вырос, ничего о родителях не знал, но вообще-то его считали греком.