Слабая женщина, склонная к меланхолии - Ирина Волчок

Тугарин сидел на краю кровати в синих спортивных штанах и в наброшенной на плечи клетчатой шерстяной рубахе. Левая штанина была закатана до колена, от колена до щиколотки – марлевая повязка. Под распахнутыми полами рубахи через всю грудь – тоже марлевая повязка. Почему? Его же в плечо ранили… Похоже, левая рука прибинтована к торсу. Или кость задета? Кажется, доктор Ставрогин ничего об этом не говорил…

– Больной, – с трудом сказала Ася. – Больной, вы что себе позволяете? Вы как себя ведете? Практически сразу после операции! Немедленно ложитесь!

– Иди сюда! – Тугарин засмеялся, протянул к ней здоровую руку и нетерпеливо пошевелил пальцами. – Здесь не ты командуешь… Иди сюда сейчас же! А то сам встану.

– Больной, вам действительно следует лечь, – врачебным голосом заметил доктор Ставрогин от двери.

– Так точно, – нетерпеливо сказал Тугарин. – Будет сделано… Асенька хорошая, иди сюда, кому говорю… Ей-богу, сейчас встану, будешь знать…

– Да уж идите правда, – тревожно прошептал за спиной Аси доктор Ставрогин. И даже в спину ее слегка подтолкнул. – Правда еще вскочит…

– Правда вскочу, – грозно пообещал Тугарин.- Господин майор, вы шантажист, – беспомощно сказала Ася и шагнула к нему. Хотя где-то читала, что шантажистам нельзя уступать никогда и ни в чем.

– Конечно, – с готовностью согласился Тугарин и зашевелил пальцами протянутой к ней руки с особым нетерпением. Даже с жадностью. – А сама виновата… Чего так долго не приходила?

Доктор Ставрогин опять слегка подтолкнул Асю в спину. Наверное, тревожится за состояние больного. За ее состояние никто тут тревожиться не собирается. Ну и ладно. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Главное – вдохнуть побольше кислорода. Интересно, что бы на ее месте сделала нежная и ранимая Светка.

– Та-а-ак… – Ася сделала выражение лица типа «ах вот кто у нас враг народа» и решительно потопала к Тугарину. – Нарушение режима! Так-так… И без бахил… Сразу после операции!… А руки! Руки мыли?! Господин майор, я вас по дружбе предупреждаю…

Она сунула пакет с апельсинами в протянутую руку Тугарина и собралась по дружбе предупредить его, что она сейчас очень расстроится, но Тугарин бросил пакет на кровать – а потом оказалось, что она уже сидит у него на колене здоровой ноги, а его здоровая – совершенно каменная – рука прижимает ее к его перебинтованной – тоже совершенно каменной – груди. Как это получилось, она не поняла. Даже движения никакого не уловила. Просто что-то вроде мгновенного завихрения воздуха – и она уже замурована в каменной стене. Телепортация. Даже тот кислород, который вдохнула перед утоплением, не успела выдохнуть.- Ай, – сказала Ася, выдыхая кислород. Зачем утопленнику кислород?

– Ай, – сказал и доктор Ставрогин. – Больной, вы с ума сошли? После операции и суток не прошло, а вы тут такие цирковые номера показываете!

– Действительно, Илья, – тревожно сказал и один из экземпляров. – Ты все-таки поосторожнее бы… Девочка вон какая маленькая, а у тебя сила – как у танка. Еще поломаешь нечаянно.

– Мал золотник, да дорог… – Тугарин потерся колючей щекой об Асин висок и блаженно вздохнул. – Вы просто не в курсе, ребята… Ася Пална сама кого угодно поломать может… Или в кольцо согнуть… Ася Пална у нас колдунья… Асенька хорошая… Не трепыхайся, мне же больно… Ой, ну и жена у меня будет! Кошмар. Да, ребята, я же не предупредил! Знакомьтесь: Ася Пална – моя невеста.

– Ого! – в один голос сказали экземпляры. – Поздравляем.

– Ага, – растерянно сказал доктор Ставрогин. – А я прямо сразу так и подумал.

– Господин майор, – сурово сказала Ася. – Я вас по дружбе предупреждаю: если вы будете нарушать больничный режим, то я… то я тете Фаине все расскажу.

– Давай вместе все расскажем, – предложил Тугарин и опять потерся щекой о ее висок. – Прямо сейчас. А? Доктор, у вас там никакая важная аппаратура не работает? Один звонок с мобильника можно?

– И это сразу после операции! – Доктор Ставрогин сделал выражение лица типа «будет чего внукам рассказать» и вышел из палаты. Экземпляры вообще убрали с лиц всякое выражение и тоже вышли.

– Ты ведь на меня не обижаешься? – помолчав, спросил Тугарин. – Это я от радости… И дело сделали, и живой остался, и раны пустяковые, и ты пришла… Я мечтал, что придешь. Но вообще-то не надеялся. Нет, надеялся… Мечтал. И ты пришла. Вот я сразу дальше мечтать и стал… Ты сильно сердишься?

– Нет, сержусь не сильно. Я сильно боюсь, – призналась Ася. – Отпусти меня, пожалуйста. А то я даже пошевелиться не могу – вдруг тебе больно будет…

– А ты сразу не убежишь? – нерешительно спросил он. – Ты еще немножко со мной побудешь?

– Я еще долго побуду, – пообещала она. – Я же хочу в конце концов узнать… обо всем.

– А, ну да… – Тугарин заметно погрустнел, осторожно снял ее со своего колена – одной рукой! – и посадил рядом с собой. – Ты всегда должна знать обо всем, что происходит вокруг, я помню. Любопытный котенок… Да нет, я ничего… Имеешь право. В конце концов, ты нам действительно помогла. Я расскажу, что можно. Асенька… А я думал, что ты ко мне просто так пришла. То есть навестить. То есть увидеть хотела. Думала обо мне… Во дурак, да?

– Да, дурак, – согласилась Ася, встала и на всякий случай отошла подальше, к самому окну, даже за тумбочку зашла. – Я именно к тебе пришла. Просто так. То есть навестить, увидеть и апельсинов принести. Но за апельсинами, правда, Светка бегала… И ложись ты, наконец! Хватит уже чудеса выдержки показывать. Тебе это правда вредно, а мне… тоже вредно. Я все время думаю, что тебе больно. И поэтому ни о чем другом думать не могу.

– Да мне не очень-то и больно, – растерянно сказал он. – Вполне терпимо, да еще укол сделали. Чего ты так? Все нормально, не бойся. Но я лягу, если тебе спокойней будет. Все, ложусь уже, все. Ну, иди сюда, посиди рядом, а я тебе рассказывать буду. Ты лучше вопросы задавай, я же не знаю, что тебе интересно.

– Ладно, – согласилась она. – Вопрос первый: и вот с какой стати люди выбирают такую работу?