Адмиралъ из будущего. Царьград наш! - Вячеслав Коротин

– Как зовут?

– Гальванер Михаил Гуляев, ваше императорское величество, – испуганно выдохнул оторванный от строя матрос. – Призван из запаса в сентябре прошлого года.

– Семья есть?

Ну, и так далее: «задушевная беседа императора с простым матросом»…

С вопросами о семье, детях и прочем, касающемся крестьянского быта.

Что характерно – все то же самое повторилось и на «Гневном», и на «Беспокойном», и на «Пронзительном».

Особо умилил Андрея очередной поясной поклон правителя Всея Руси матросам последнего эсминца – ночью им командующий флотом кланялся, днем – сам император. Этак скоро нижние чины начнут считать поклон от адмирала и выше аналогом отдания чести, а штаб– и обер-офицеры таки просто перед ними на колени будут обязаны падать после успешного боя…

Закончилось «мероприятие» на «Кагуле». Все повторилось, но пришло еще и время обеда.

И государь пожелал разделить его с командой крейсера.

Слегка охреневший Остроградский распорядился подать пробу.

Понятно, что в тарелку постарались начерпать побольше мясца со дна котла, что поснимали с поверхности того же котла побольше жирка…

Николай Александрович погрузил ложку в миску, слегка перемешал, зачерпнул варево и, отправив в рот, принялся жевать. Кагульский кок с напряжением и потенциальным ужасом смотрел на монарха…

– Борщ хорош, братец, – наконец произнес самодержец. – Но вот только лаврового листа жалеешь. Не чувствую. Но к раздаче обед одобряю.

«Ах, ты ж, мать твою, Марию Федоровну, чтобы жить ей долго и счастливо… – Это Андрей озвучить, конечно, не посмел. – Миллионы солдат в окопах чечевичной похлебке рады, а он тут, понимаешь, жопу морщит: «Лаврового листа в борще не чувствую…»

Захотелось, чтобы кок ответил фразой из старого анекдота: «Да клал я им раньше этого лаврового листу, ваше величество, – все равно ведь не едят, в тарелках оставляют…»

Но ошалевший от ужаса корабельный кулинар только испуганно лепетал:

– Прощения просим… Обещаю: в будущем не пожалею…

Не хватало только: «Не вели казнить, царь-батюшка!..»

Но «царь-батюшка» в ответ улыбнулся и покровительственно похлопал кагульского кока по плечу:

– Не тушуйся, братец, у любого ошибки по службе случаются. А обед ты добрый приготовил. Держи червонец, – и император, выудив из кармана золотой империал, вложил его в руку полуживого судового повара.

Учитывая, что простой матрос получал от казны два рубля в месяц (а в мирное время – рубль с ничтожным «хвостиком»), то подарок был действительно «царским».

И, главное, на глазах у почти всего экипажа крейсера.

Большая глупость. Все земные поклоны, что сегодня отбил император перед «матросней», пропали даром. Теперь весь флот узнает, что бывшим в бою, раненым в нем государь не отжалел ни копейки, а корабельному коку пожаловал целый червонец перед строем. За простое исполнение своих должностных обязанностей.

Облажались императорские «пиарщики» по полной.

Андрей подумал о том, как исправлять монаршую глупость ему.

Придется найти финансовые резервы и реально, рублем отблагодарить матросов, участвовавших в бою. И не только матросов, кстати – офицеры тоже своими жизнями рисковали.

Стоит подсказать императору идею о материальной благодарности воюющим россиянам за их ратные подвиги.

Даже в совершенно «бессеребряном» в этом плане СССР полагались немалые денежные премии за каждый уничтоженный вражеский объект. За самолет, за танк, за транспортное судно, за миноносец, подводную лодку… Больше всего – за линкор. Но последняя позиция осталась невостребованной – линкоров у Германии тогда было немного, и достались они на зуб союзникам…

Но «здесь» – не «там». Здесь наши моряки-черноморцы уничтожили оба самых современных корабля вражеского флота. Так что «вынь да положь», ваше императорское величество, хоть какое-нибудь материальное выражение своей благодарности…

Отобедать на крейсере государь вежливо отказался, сославшись на неотложные дела. Даже позволил себе пошутить: «Матросикам больше достанется».

Катера под императорским штандартом и флагом командующего отвалили от борта «Кагула» и направились в сторону штабного «Георгия Победоносца».

Ветерок, гулявший по рейду, давно уже сбил с Андрея остатки сонливости, но чувство адской усталости так и не оставляло адмирала. Совершенно явственно ощущалось, что как только измученное напряжением последних суток сознание поймет, что нет особой необходимости находиться в состоянии сверхнагрузок, последует конкретный «отрубон». Часов этак на десять. Это как минимум. А скорее всего просто до следующего утра…